Дариуш Мацей Грабовский: Чья Польша?

Нынешняя политика – взяточничество, наркомания и приучение поляков к милостыне. Между тем, это должно вознаграждать их за активность, изобретательность и усердие.

 Дариуш Мацей Грабовский: Чья Польша?

Jan Olszewski

30 лет назад, 4 июня 1992 года, премьер-министр Ян Ольшевский в драматической речи, произнесенной в Сейме, задал вопрос: «Чья Польша?» Он спросил, как и подобает государственному деятелю, выразив мечты и надежды миллионов поляков, которые после обретения свободы в 1989 году хотели построить свободную, справедливую и процветающую родину.

Интересно, как бы сегодня ответили на этот вопрос молодые люди с жилищным кредитом, которые задолжали 30 лет, больные люди, месяцами ожидающие приема у специалиста, пенсионеры, выбирающие между платой за энергию или лекарства, или владельцы бизнеса, у которых нет шансов на кредит в польских банках. Есть много примеров. Как один из ближайших соратников Яна Ольшевского, вспоминая этот вопрос, я знаю, как трудно многим полякам из разных социальных групп безоговорочно идентифицировать себя с Польшей через призму контор, банков, больниц и судов. Так чья сегодня Польша? Он принадлежит в основном тем, кто находится в руках законодательной, исполнительной и судебной власти, кто владеет средствами массовой информации, и в чьей собственности преимущественно финансовый капитал, национальная собственность и недвижимость.

Great Mute

Законодательная власть в Польше своим отношением, поведением и решениями все больше дистанцируется от тех, кто ее избрал. Избирательные правила, установленные конституцией 1997 г., позволили постепенно изменить политическую систему в сторону партий лидеров. Поэтому реальное влияние граждан на собственный выбор — несбыточная мечта. В глазах партийных лидеров личные качества, авторитет и профессиональные достижения не имеют значения. Среди политиков вы также не найдете «самоучек», т.е. людей, добившихся материальных успехов своим трудом и инициативой. В польской политике существует ленинский принцип: «мы говорим партия, неявно Ленин, неявно говорим партия». Потому что самое главное — это верность партийным лидерам, вознаграждаемая местами в избирательных списках.

Избирательный регламент, система финансирования политических партий и легкое нарушение действующего избирательного законодательства заставили граждан говорить о политиках с презрением и равнодушием. Политики, в свою очередь, не скрывают своего пренебрежительного отношения к избирателям, зная, что не они принимают самые важные решения о т.н. занимать места в избирательных списках. Паспортом того, чтобы быть в политике сегодня, является правило BMW — пассивное, посредственное, но верное.

Раздаются голоса о необходимости изменения избирательного законодательства. Не отрицая этой необходимости, я глубоко озабочен направлением перемен. Версия, которую якобы готовят правители, не поставит парламентариев в зависимость от избирателей и не побудит людей к более активному участию в общественной жизни. Наоборот — это облегчит правителям победу на выборах и зацементирует политическую сцену на долгие годы.

Используемые сегодня методы осуществления власти требуют управления через конфликты и разногласия. Этот механизм наиболее эффективен, если его можно передать гражданам и социальным группам. Это то, что случилось. Споры, ненависть, невозможность предметного обсуждения, конфликты — даже в семьях — в порядке вещей. Это государство позволяет парламентскому большинству быть всемогущей, неконтролируемой группой, которая без страха осуществляет свой мандат. Слабость такого положения вещей, однако, видна из совещательного зала Сейма, где количество поправок к законодательным актам, в том числе таким важным, как Польский приказ, противоречит логике и здравому смыслу.

Между тем, основной чертой эффективной законодательной власти должна быть способность развиваться вместе с социальными и экономическими изменениями, а также вовлекать и активизировать рабочую и творческую среду, чтобы они брали на себя ответственность за совместное управление. Собственная законодательная инициатива граждан – первый признак того, что законодательная власть ищет партнеров и открывается обществу. Вторым проявлением такого государственного инстинкта должно быть создание учреждения, организации или наделение уже существующих организаций правом законодательной инициативы. Примером может служить Всеобщее хозяйственное самоуправление. Эта организация существовала во Второй Польской республике, была ликвидирована во времена гмин и до сих пор не возрождена. И все же у нас в Польше более двух миллионов предпринимателей, включая тех, кто ведет собственное дело. В секторе занято 50 процентов. сотрудников и производит более 50 процентов. ВВП. Польские предприниматели сейчас очень немые, и все же на них в первую очередь влияют юридические решения, налоговые и другие правила, установленные законодательным органом.

Клиентелизм как в Речи Посполитой Шлачекской

Исполнительная власть – это правительство, но больше всего это огромная бюрократическая и бюрократическая структура. Его численность, наряду с местными чиновниками и работниками учреждений, созданных после вступления Польши в Евросоюз, трудно оценить, но она намного превышает 500 000 человек. Тома написаны о пагубном влиянии бюрократии на общество, экономику и государство. Трагедия Польши в том, что сегодня ведущей партией является благодетельная мать, которая дает работу чиновникам.

Есть два примера неэффективности исполнительной власти в Польше. Один – это образование, квалификация и достижения политиков, большинство из которых имеют гуманистическое образование и никогда не занимались самозанятостью и не несли ответственности за принимаемые ими решения. Вторым симптомом развала исполнительной власти является практическая ликвидация Национальной школы государственного управления. Он должен был воспитывать и воспитывать аполитичный, прогосударственный канцелярский персонал. Школа была основана в начале 1990-х годов, разработана проф. Юзефина Гринкевич. Когда она стала депутатом от ПиС, она не смогла ни укрепить свою позицию, ни защититься от вердикта, вынесенного номенклатурой ее собственной партии. Сильной стороной западноевропейских стран являются государственные институты и кадры профессиональных чиновников высокой квалификации, ответственных и эффективно управляемых. В нашей стране низкооплачиваемый клерк все более равнодушно относится к выполнению заказов. Работа не приносит ему удовлетворения, перспективы продвижения по службе плохие, ничто не побуждает его эффективно выполнять свои обязанности, принимать смелые решения, избегать ущерба из-за бездействия.

К сожалению, перспективы туманны. Происходит централизация власти, т. е. передача полномочий, в частности, по управлению государственными деньгами, высоко уполномоченным партийным представителям. Эти полномочия отбираются у органов местного самоуправления и общественных организаций. Централизация власти оправдывается только одним — моделью государства, где исполнительная власть хочет заручиться поддержкой определенных социальных групп путем распределения средств. Это делает эти группы «избирательной клиентурой». Вторым фактором, оправдывающим централизацию исполнительной власти, является забота правителей о своих интересах. Исторически все это напоминает дворянскую Польшу и торговлю интересами государства ради сиюминутной выгоды.

Централизация исполнительной власти в настоящей редакции означает приговор эффективности государства. Это тем более опасно, что международная политика и война в Украине требуют от нас реформирования системы, которая позволит включить граждан и общественные организации в ответственное соуправление. Без делегирования части полномочий и компетенций действующей исполнительной власти органам местного самоуправления, без создания профессиональных механизмов контроля за принимаемыми решениями и расходуемыми средствами Польша погрузится во внутренние конфликты и потеряет возможность развития.

Борьба за право собственности

«Равенство, свобода, собственность — вот самые необходимые права человека». Об этом писал Станислав Сташиц. Могу только добавить — это те права, которые больше всего нужны нации. Особенно в контексте вопроса «Чья Польша?». Завоевание «собственности» поляками является необходимым условием существования и развития нации и государства. Надо сказать решительно, что мы проиграли первый раунд дуэли за «собственность». После восстановления независимости, в начале 1990-х, в результате безумной экономической доктрины и грабежа приватизация была ликвидирована или отдана иностранному капиталу по цене огромной части национального имущества. Документацию этих явлений представили в своих книгах проф. Витольд Кезун и Рышард Шлонзак.

Одновременной реприватизации не было, что по сей день приводит к анархии и коррупции во многих объектах, особенно в крупных города.

Мы стали обществом, получающим свой доход главным образом от труда, а не от капитала. Это результат ликвидации институтов и научно-технических баз, а также отсутствия промышленной политики, поддерживающей отечественную изобретательность, вознаграждающей патенты и технологии. Для появления польского среднего класса, который получает доход от работы, превышающий расходы на потребление, и направляет сбережения на инвестирование в акции, облигации и недвижимость, необходима экономическая стратегия по созданию современных отраслей промышленности, информационных технологий и финансовых институтов.

Проблема польского предпринимательства заключается в том, что там, где норма прибыли высока, преобладает иностранный капитал. Примером может служить крупномасштабная торговля, экспорт (более 60% иностранных компаний) или владение офисными зданиями в Варшаве (более 90% принадлежит иностранному капиталу). Банковский сектор, в котором мы, как сообщается, вернули себе господство, не поддерживает польское предпринимательство. Примером могут служить действия банка PKO BP в отношении Ursus — одного из немногих узнаваемых в мире традиционных польских брендов.

Кто скажет: мой, наш

Спустя 30 лет после вопроса Яна Ольшевского кажется, что мечты и идеалы премьер-министра и его соратников не осуществились даже частично. Доминирует партийно-бюрократическая модель осуществления власти, ищущая поддержки и авторитета в зарубежных политических и финансовых структурах. По отношению к соотечественникам в стране проводится политика взяточничества, наркомании и привыкания к милостыне вместо поощрения за активность, изобретательность и трудолюбие. Недаром энергичные, образованные, молодые поляки эмигрируют, а структура и демографические перспективы нации пессимистичны. Законодательная власть преследует политические цели, поставленные правительством, которое чаще руководствуется опросами, чем стратегией, основанной на тщательном анализе. Судебная система по-прежнему не соответствует общественным ожиданиям, а СМИ, как и политики, ведут собственную информационную войну.

Где-то внутри кто-то живет, учится, работает или получает заслуженную пенсию. Он что-то имеет, к чему-то стремится, что-то пытается сохранить. Интересно, сколько таких поляков, на вопрос «Чья Польша?» ответил бы: мой, наш.

Именно поэтому сегодня, спустя 30 лет, необходимо вернуться к размышлениям о прорыве перестройки государственного строя и вовлечение граждан в реальное соуправление, а также реальную соответственность за будущее.

Д-р Дариуш Мацей Грабовский был экономическим советником премьер-министра Яна Ольшевского и автором экономической программы. Рух Одбудовы Польски

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Дариуш Мацей Грабовский: Чья Польша?
Гуманитарный транспорт освобожден от платы за проезд по автомагистралям