Деликатный вопрос

Сотни тысяч мужчин стали жертвами политических квот, их заменили женщины.

Деликатное дело

Марек Мигальский

Начнем с очевидного: там, где у власти мужчины, политика дружелюбнее, а правительства справедливее и терпимее. Кроме того, именно «уродливый пол» наделен большей дозой эмпатии, что выливается в более слаженную социальную работу, и по этой причине, по крайней мере, мы должны обеспечить еще большее присутствие мужчин в политике, особенно в исполнительная власть.

Останавливаться! Такие заявления могут быть очевидными, но только среди нераскаявшихся женоненавистников и просто дураков. Если да, то почему они общепризнаны, когда речь идет о женщинах? Ведь приведенные выше тезисы никого не оскорбляют — при условии, что они высказаны феминистками и касаются женского пола. Возможно, согласие на это и является одной из причин, по которой либералы оказались в такой беде — потому что они полностью отдались левой повестке дня и утратили возможность говорить своим голосом.

На протяжении десятилетий и левые, и либералы бок о бок боролись за права дискриминируемых групп — женщин, гомосексуалистов, национальных и религиозных меньшинств, афроамериканского населения (за Атлантикой). Это имело успех в большинстве западных стран, и сегодня все эти группы могут в полной мере пользоваться своими правами. В этом большая заслуга как левых, так и либералов.

Но на какое-то время — после обеспечения этих прав — пути обоих политических кругов должны были начать расходиться хотя бы потому, что левых от либералов отличает то, что первые мыслят категориями эмансипации групп, а вторые — единицами. Более того, левые хотят для них не только равенства, но и привилегий, что с точки зрения либеральных мыслителей уже выходит за идеологические рамки и «прокалывает» их понятийную сеть.

Либеральные политики, кажется, несколько бездумно последовали за левыми, представив политическую повестку дня, которая больше не принадлежала им; он расширил свободы и привилегии групп, которые когда-то подвергались дискриминации, но какое-то время пользовались всеми правами. Иногда это было в ущерб личной свободе.

Классический пример тому — политический феминизм, т. е. привилегии женщин в общественной деятельности с особым упором на партийные квоты. В демократических странах стало нормой, что место в избирательных списках регулируется этим паритетом, что часто происходит в ущерб честолюбивым и компетентным кандидатам, имеющим недостаток мужского пола. Это подтвердит любой, кто какое-то время занимался реальной политикой. Вы должны искать кандидатов, которые менее компетентны, чем их коллеги-мужчины.

Это также происходит при построении состава дискуссий, панелей или дебатов. Их хозяева устрашающе ищут женщин, чтобы никто не обвинил их в женоненавистничестве. У нас дежурит с десяток или около того комментаторов, лишь немногие из которых могут сказать что-то интересное, а остальные приглашены лишь для того, чтобы никто не мог пожаловаться на то, что в дебатах принимают участие лишь «несколькие грустные господа». Это снижает общий уровень такого рода встреч — в ущерб зрителям и слушателям, и с выгодой для нескольких десятков (всероссийских) женщин. Недавно одна из них (редко появляющаяся по телевизору) пожаловалась в одной из социальных сетей, что хотя Экономический конгресс в Катовицах был интересен, но заметил, что процент женщин слишком мал. Она не упомянула об уровне дебатов или качестве дискуссий.

Это опасная тенденция. Потому что это вызывает вопрос: почему паритет должен распространяться только на составление списков? А другие поля? Например, трудоустройство в вузах, редакциях, больницах, учреждениях, школах? Если гендерный баланс можно найти в телевизионных студиях и парламентах, то почему не в других важных институтах? И почему это должно включать только два пола? Разве в соответствии с этой парадигмой не должны ли трансгендеры иметь квоты? Как насчет сексуальной ориентации? Не стоило бы обеспечить участие лиц определенной ориентации в правлениях государственных казначейских предприятий или на рабочих местах в процентном соотношении, соответствующем частоте их встречаемости в населении?

Это похоже на издевательство, но это не так. Потому что мы перешли от благородной борьбы за права женщин (во всех измерениях) к предоставлению им привилегий. Так мы перешли от борьбы за индивидуальную свободу к истязанию групповых интересов. В этом нет ничего плохого по отношению к пострадавшим группам — инвалидам здоровья и жизни, несчастным не по своей вине. В их случае должно действовать государство. Но это не относится к женщинам — они не неполноценные и не инвалиды.

Здесь пути либералов и левых должны разойтись. Нельзя ожидать, что последние откажутся от своей повестки дня, это было бы даже непонятно. Но первые должны понимать, что их политические беды также связаны с тем, что они хватаются за дерево, вокруг которого развеваются их лозунги. Жертвами политических (или шире — общественных) квот становятся сотни тысяч мужчин, которые не могут найти свои места только потому, что их заняли женщины. Но это только непосредственные жертвы (кстати, слово «жертвы» звучит немного забавно — пацаны как-нибудь справятся) — расходы на эту разрешительную социальную операцию несут все мы, граждане демократических стран. Потому что мы становимся хуже политиков/политиков и хуже аналитиков/аналитиков социальной или экономической жизни. Мы расплачиваемся за эту политкорректность тем, что уступаем место менее компетентным людям — только потому, что они соответствуют гендерному критерию.

Я пишу это после польского опыта последних лет. Очень часто публичному скандалу способствовали именно женщины, и их поведение ничем не отличалось от постыдного поведения многих мужчин. Ярким примером этого являются г-н Павлович и Павловская (на прошлой неделе к этой группе присоединился депутат Европарламента Сцигай). Конечно, кто-то мог бы привести в пример премьер-министров Швеции или Финляндии, но такой список не имеет смысла (потому что всегда можно ответить примерами из Ле Пен или Тэтчер). Здесь типичная логическая ошибка — как и с верой в то, что появление пожарных предвещает пожар: не потому хорошо жить в Финляндии или Швеции, что там правят женщины, а именно поэтому женщины там премьер-министры, потому что это крутые страны.

Критика феминизма со стороны консерваторов поверхностна и де-факто сексистская. «Аргументы» о том, что место женщин в доме, а точнее на кухне, что их работа — рожать детей, что они менее умны, чем мужчины, не заслуживают ни уважения, ни даже серьезного отношения. С другой стороны, интересная критика политического феминизма могла бы исходить от либералов. Только она должна была бы основываться на защите прав личности от узурпации все более привилегированными группами, а также учитывать так называемые здравый смысл. Может оказаться, что сторонников такого подхода больше, чем думают запуганные ныне лидеры либерального общественного мнения. Теперь они живут в страхе быть раздавленными правыми популистами, хотя их экзистенциальная угроза также исходит от левых коллективистов. Осознание этой ситуации могло бы не только помочь либеральным партиям вернуть потерянных избирателей, но и дать всем нам немного больше свободы и смысла в общественной жизни. Это не мало.

Автор — политолог, проф. УШ

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Деликатный вопрос
Магазины будут открыты в воскресенье