Ежи Жижинский: Заманчивая инфляция

Публицисты и не очень вдумчивые ученые, и прежде всего некоторые политики, очень интенсивно стимулируют инфляционные ожидания своими заявлениями.

 Ежи Жижинский: Искушение инфляцией

< p class = "articleBodyBlock article - параграф" id = "block-id-zPlrh3zflr">Мы все согласны с тем, что чрезмерная инфляция является экономическим злом. Рост цен, вызывающий значительное снижение покупательной способности денег, также влияет на центральный банк, который заботится о стоимости денег. Таким образом, когда инфляция «бьет по нашим кошелькам», появляется множество изданий, реагирующих на это явление в алармистском тоне. Проблема, однако, в том, что вообще не понят главный вопрос: разница между явлением и его мерой, и эти два понятия смешиваются. В случае с титулованными учеными это принципиальная методологическая ошибка.

Прежде всего необходимо сказать, что инфляция – это особое явление, представляющее собой процесс роста цен. Главной, непосредственной причиной этого является обычно — и в нашем случае — увеличение издержек предпринимателей, происходящее главным образом от внешних причин, например — и это имеет место в нашем случае — от повышения цен на топливо и прочие энергоносители, сырье и полуфабрикаты. Причиной также может быть повышение заработной платы, которое повышает так называемую спираль цен и заработной платы. Немаловажным фактором может стать и обесценивание собственной валюты, при сложных условиях, как внутренних, так и связанных с происходящим на международных финансовых рынках. Это вызывает прямой рост цен на все импортные товары, а значительная часть производственных затрат сильно зависит от импорта. Но причиной инфляции могут быть и неожиданные события, такие как нападение России на Украину — такие события принято называть «черными лебедями». Они делают все предсказания бесполезными.

Процесс – это серия небольших изменений, происходящих в течение коротких промежутков времени. Процесс изменения цен измеряется индексами инфляции путем деления текущей стоимости конкретной корзины товаров на стоимость той же корзины в более ранний период, который называется «базой» измерения. Основой является стоимость корзины в том же месяце предыдущего года. Таким образом, мы получаем годовые темпы инфляции, определяемые как г/г (год к году) каждый месяц.

-j1eSYYqbGp»>Индекс инфляции измеряет кумулятивный эффект изменений, происходивших в течение года, причем это могут быть изменения как инфляционного, так и дефляционного характера, индекс является своеобразным «результатом» процесса, длившегося в течение года. Например, в феврале этого года уровень инфляции составил 108,5%. а в январе — 109,4 процента. После вычитания 100 у нас есть то, что называется инфляцией: 8,5 процента. и 9,4 процента — процентное увеличение средней цены корзины товаров в течение года. Не очень грамотные умники, комментаторы — стыдно, еще и с профессорскими званиями — подняли вопль, что «инфляция упала, но все еще остается высокой», а некоторые сокрушались, что «в феврале цены выросли на 8,5 процента». Конечно, такие претензии — ерунда, потому что в феврале цены не росли, а падали, не было инфляции, а дефляции. Процесс инфляции показывает индекс, основанный на предыдущем месяце, известный как м/м. Этот показатель в феврале составил 99,7%, что означает дефляцию -0,3%, а в январе по сравнению с декабрем предыдущего года — 1,9%. Так что цены упали — и это произошло впервые с августа 2020 года. Так что у нас были основания ожидать стабилизации цен — правда, на повышенном уровне, но рост прекратился, инфляция затихла.

Как я показал ранее, при стабильных ценах, т. е. при отсутствии инфляции, значение годовой ставки будет зависеть от того, что произошло годом ранее. Если бы мы хотели, чтобы инфляция упала до нуля сейчас, цены просто должны были бы вернуться на уровень годичной давности, а в нынешних условиях это невозможно, потому что они формируются международным рынком, подтолкнувшим цены на энергоносители и поставлять товары на более высокий уровень. Нисходящее (дефляционное) движение цены — сложный, трудный процесс; в большем масштабе в краткосрочной перспективе невозможны и могут нанести ущерб экономике (поскольку дефляция означает снижение доходов предпринимателей, которые ранее несли затраты при более высоком уровне цен). В любом случае изменения цен асимметричны, потому что они легче движутся вверх, чем вниз.

Однако наметившаяся в феврале тенденция к стабилизации цен не сохранилась, так как в марте месячный индекс резко подскочил до 103,2%, что означало высокую месячную инфляцию в 3,2%. (Информация об уровне цен в марте уже была доступна МПК на апрельском заседании, в котором нижеподписавшиеся не участвовали). В результате годовой индекс показал годовой эффект инфляции в виде среднего роста цен на 10,9%. Таким образом, у нас есть основания полагать, что инфляция на данный момент была и остается следствием нападения России на Украину и вызванных этим потрясений на рынках и роста цен. В любом случае это не вызвано внутренними факторами и ни в коем случае не действиями центрального банка. Атака на центральный банк в этот момент либо некомпетентна, либо является результатом недоброжелательности.

Главный вывод из этого состоит в том, что центральный банк должен реагировать в первую очередь на процесс, а не на обычно используемый годовой показатель влияния инфляции, отражаемый в годовом ИПЦ или так называемом базовая инфляция, отражающая ежегодные изменения цен лишь на часть корзины товаров и услуг и на которой излишне останавливался выдающийся профессор из Кракова. И единственная информация, которой мы располагаем об инфляции как процессе, — это показатели м/м.

Таким образом, мы видим, что публицисты и ученые, комментирующие проблему инфляции и деятельности центрального банка, должны прежде всего понимать разницу между явлением и мерой ежегодных последствий этого явления. Во-вторых, они должны понимать, что у центрального банка нет волшебной палочки для «управления инфляцией».

Это вопрос базовой экономической компетентности, чтобы понять, что центральный банк не имеет никакого влияния на инфляционный процесс, когда он вызван внешними факторами (так называемые внешние шоки предложения), вызывающими рост затрат. Он влияет на денежный рынок, определяя свои процентные ставки, и только косвенно. Эти ставки напрямую влияют на межбанковский рынок. С другой стороны, рыночные процентные ставки определяются самими банками, которые наиболее реально оценивают ситуацию в сегменте денежного рынка, на котором они работают. Они лучше всех знают, что происходит с созданием сбережений и каков спрос на кредит при определенном уровне процентных ставок по депозитам и по кредитам.

В последние годы мы столкнулись с особой ситуацией. Депозиты в целом росли более быстрыми темпами, чем кредиты, спрос на кредит был довольно слабым, даже умеренным, даже несмотря на то, что центральный банк резко снизил базовую ставку — хотя и не совсем до нуля, как в ЕС и других местах; но это было особое состояние пандемии.

Итак, прежде чем вы начнете думать о политике центрального банка, вам нужно взглянуть на денежный рынок. Мы видим, что центральный банк может весьма эффективно влиять на инфляцию — и только косвенно — когда она вызвана чрезмерным спросом, возникающим в результате безудержного кредитования. Кредитная экспансия — это растущий доход тех, кто финансируется за счет кредитов, и возникающий в результате спрос может вызвать инфляцию, особенно когда экономика близка к полному использованию производственных мощностей. Экономисты называют это «перегревом экономики». Повышая свои процентные ставки, центральный банк влияет на рыночные кредитные ставки, охлаждает чрезмерный спрос на кредит, благодаря чему может «охлаждать экономику» и в какой-то мере подавлять инфляцию.

Однако у нас такой ситуации нет, относительно высокий спрос на ипотечные кредиты не является причиной инфляции по простой причине: это не такая уж большая денежная масса, а застройщик — относительно небольшая часть экономики. Важно, однако, то, что в течение многих лет у нас сложилась ситуация избыточной ликвидности в банковском секторе, банки «задыхаются» от наличных средств, размещенных на депозитах – правда, скорее текущих, чем срочных, это деньги, которые сложно активировать. кредитов из-за слабого спроса на финансирование деятельности за счет задолженности в банках. Мы хотели бы, чтобы предприятия больше инвестировали, увеличивали производственные мощности, потому что это поддерживает стабильный экономический рост. Однако это не так, потому что они финансируют себя за счет собственных средств, берут кредиты за границей или в рамках деловых связей со своими зарубежными партнерами или вышестоящими корпорациями — это находит свое отражение в икоте последствий ошибочной политики приватизации в 1990-е гг. и в начале этого века. Мягкая налоговая политика по отношению к предприятиям также не способствует спросу на кредит на внутреннем денежном рынке. Так что, конечно, не денежный рынок вызывает инфляцию.

Вторым важным экономическим вопросом, который должен учитывать банк, являются эффекты в отношениях с зарубежными странами, т.е. эффекты обменного курса. Несмотря на то, что воздействие процентных ставок на денежный рынок не подавит инфляцию, поскольку ее источника здесь нет, повышение процентных ставок может уменьшить чрезмерное обесценивание злотого. Обесценивание денег по отношению к иностранным валютам вызывает удорожание импортных товаров, поэтому центральный банк, повышая процентные ставки, в некоторой степени снижает эту составляющую инфляционного давления.

Однако есть еще один элемент, оказывающий особое влияние на инфляционное давление: это информация и связанные с ней ожидания, которые носят скорее психологический, чем экономический характер. Вышеупомянутые журналисты и не очень вдумчивые ученые, а прежде всего некоторые политики очень интенсивно стимулируют инфляционные ожидания своими заявлениями. Если не понимать инфляцию как процесс и принимать явление за ее меру, то даваемая дезинформация начинает жить своей жизнью и становится самосбывающимся прогнозом. Когда говорят, что есть инфляция, важные политики — а некоторые могут пользоваться авторитетом у части общества — провозглашают в СМИ, что цены растут и наверняка будут еще больше, а центральный банк якобы не принимает мер, которые могут Чтобы предотвратить это, он начинает сворачивать вниз заработную плату и ценовую спираль, которая может стать автономным механизмом, управляющим процессом роста цен.

Конечно, нет никаких оснований, никаких содержательных аргументов — потому что какие могут быть аргументы у человека с нулевым пониманием проблемы — что центральный банк отреагировал слишком поздно, или что его реакция была чрезмерной. Но неоднократные ошибочные претензии становятся одним из факторов, побуждающих предпринимателей повышать цены, даже если это не совсем необходимо по чисто экономическим причинам. Это некий соблазн инфляции, можно сказать, наш «specialité de la maison» — maison politique. Им занимаются даже члены бывшего ВПК, которые, не очень понимая, с чем имеют дело, соблазняют инфляцию, замышляя чепуху. И об этом, и о политике центрального банка. Конечно, членам нынешнего МПК следует быть особенно осторожными в выражении своего мнения, было бы позором настраивать инфляционные ожидания с их стороны, но я думаю, что и бывшим историческим соавторам монетарной политики тоже следует держать язык за зубами. и очень осторожно формулируют свое мнение.

Проф. Ежи Жижиньски был членом Совета по денежно-кредитной политике в 2016-2022 гг.

Мнения, опубликованные в Rzeczpospolita, частью общественного обсуждения и не обязательно отражают точку зрения редакции.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Ежи Жижинский: Заманчивая инфляция
Вилка заработной платы все еще окутана тайной. Директива ЕС должна изменить это