Эксплуататорская цивилизация

В истории человечества до сих пор произошло только три значимых события: контроль над огнем, изобретение сельского хозяйства и промышленная революция.

Эксплуатация цивилизации

Сентябрь: сбор вина (иллюстрация из «Бревиариума Гримани», около 1515 г.)

Освоив огонь, род Homo стал с экологической точки зрения высшим хищником. Он охотился на все другие виды, но никто, за исключением, возможно, других людей, не охотился на него. Обработка тепла пищи, высвобождающая гораздо больше калорий из пищи, чем сырых калорий, сделала возможным эволюционный рост мозга, создание передовых инструментов, в том числе «инструментов второго порядка» — инструментов, используемых для создания других инструментов, и удивительно возвышенных произведений искусства, в том числе по сей день захватывает дух наскальная живопись. Но и на этом остановился. Несмотря на свой интеллект, охотники-собиратели не могли получить из экосистемы более нескольких процентов захваченной в ней солнечной энергии, т.е. чистая первичная продукция. Следовательно, их численность, как и численность всех других хищников, регулировалась уравнениями, известными в экологии под названием модели Лотки-Вольтерры.

Они конструктивно запрещают под угрозой исчезновения популяции хищников превышать определенный порог численности, и тем самым блокируют появление такой популяции, сколь бы разумными ни были отдельные особи, более сложные сообщества, общественное разделение труда и крупные масштабные сети для обмена генами, товарами и идеями, короче — цивилизация.

Неолитическая революция

Для этого необходим еще один термодинамический фазовый переход, который на Земле принял форму — в отличие от палеолита охотников-собирателей — так называемого Неолитическая революция, которая явилась результатом возникновения земледелия. Вместо того, чтобы получать еду, которую они готовят на огне, прямо из природы, люди начали ее делать. Последствия этого были огромными.

Земледельцы не только способны получать из биосферы гораздо больший процент ее продукции, чем охотники, но и могут — за счет орошения, удобрения и других агротехнических мероприятий — значительно увеличивать первичную продукцию данной площади. В итоге с той же территории может прокормиться в сто раз больше фермеров, чем охотников-собирателей. Количественный сдвиг в повышении урожайности с гектара настолько велик, что влечет за собой качественные изменения.

Одной из самых популярных туристических достопримечательностей в нашей стране являются музеи под открытым небом. Музеи под открытым небом, демонстрирующие здания, бытовую технику и повседневную жизнь людей прошлых эпох. Часто так наз. реконструкторы. Энтузиасты, одетые в костюмы той эпохи, часто целыми семьями, вживую демонстрируют старинные приемы выпечки хлеба, ковки подков, плетения льна или обжига горшков.

Посетив там ряд подобных объектов, можно заметить общую закономерность. Вне зависимости от того, посвящен ли тот или иной музей под открытым небом людям бронзового века, железного века, средневековья или даже вполне современным, до Первой мировой войны, способ строительства хижин, бытовая утварь и вообще уровень жизни имеют большое значение. не измениться каким-то особым образом. По сути, единственное большое, очевидное отличие реконструкции усадьбы в Бискупине (8 век до н.э., более ранний железный век) и вполне оригинальных ловичских изб межвоенного периода (Мауржице под Ловичем) – это установленный в последнем дымоход. Однако из литературы той эпохи известно, что далеко не все жители польской деревни в то время могли позволить себе такую ​​роскошь, и тогда еще часто можно было увидеть курные избы.

Это тем более интригующе, что мир вокруг отнюдь не стоял на месте. Были сделаны новые открытия и изобретения, разработаны новые методы ведения сельского хозяйства, увеличилась взаимная торговля. Эпоха неолита — младшего каменного века, когда были основаны самые старые постоянные поселения в Польше, — перешла в бронзовый век, затем в железный век. В средние века семья Пястов построила государство, которое и сегодня является Польшей. Европейцы пришли в Америку, были изобретены письменность, компас, порох и книгопечатание. Подзорные трубы и микроскопы. Жизнь низших социальных классов, составлявших более 90 процентов населения мира до конца 18 века. населения, оно изменилось мало или совсем не изменилось. Бронзовый век, бронзовый век, железный век, железный век, но наиболее употребительные инструменты и утварь все же, вплоть до 19 века, были деревянными.

Как объяснить такой застой? Самый известный ответ, который до сих пор — несмотря на полную несостоятельность этой идеологии — публикуется со всей серьезностью, — это ленинизм. Ну а крестьяне, подавляющее большинство любого доиндустриального общества, поэтому всегда жили на одном, низком уровне, потому что их… эксплуатировали. Джентльмены (что интересно, ни разу дамы), дворяне, магнаты и прочая элита всегда и везде угнетали простой народ, грабя до последнего куска хлеба плоды его труда, обрекая народ на нищету и голод. Сами лорды купались во всей роскоши и разврате, украденных у народа. Пока не пришел Ленин и не освободил народ от гнета… Но на вопрос, почему народ за 10 000 лет истории земледельческой цивилизации пришлось ждать, пока освободится Ленин, а до этого он не успел забрать украденную у них прибавочную стоимость — несмотря на многочисленные бунты в истории, мятежи и восстания — ленинцы уже не в состоянии отвечать. И неудивительно, ведь низкий уровень жизни в доиндустриальном обществе не был обусловлен какой-либо эксплуатацией. Вопреки. Эксплуатация элиты, как мы увидим, может даже повысить средний уровень жизни. Ибо земледельческая цивилизация характеризовалась социально-экономической динамикой для нас, людей постиндустриальной эпохи, совершенно абсурдной и неинтуитивной.

Мальтузианское общество

В опубликованном в 1798 году сочинении «Опыт о принципе народонаселения» английский экономист Томас Мальтус отмечал, что скорость роста биологических популяций, в том числе и человеческой, прямо пропорциональна ее современной численности. Чем больше потенциальных родителей, тем больше детей они родят и воспитают. Количество детей на пару родителей зависит от количества имеющихся у них ресурсов, особенно пищи. Чем выше этот уровень ресурсов на душу населения — П, т.е. чем выше их уровень достатка, тем больше детей будет рождено и воспитано родителями. Конечно, существует такое пограничное благополучие Р(о), при котором голод делает размножение совершенно невозможным. Однако выше этого уровня плодородие растет пропорционально ресурсам. В дальнейшем мы будем обозначать множитель а, переводя кочаны капусты и свиные отрубы в число воспитанных детей.Конечно, когда дети рождаются и вырастают, старики умирают. Эта потеря обратно пропорциональна ожидаемой продолжительности жизни L. Количество ресурсов на душу населения, т. е. P, представляет собой просто общее производство продуктов питания и других ресурсов, например полезных ископаемых, на данной территории в зависимости от технологического уровня, типа сельскохозяйственных культур, почвы качества или климата, деленная на общую численность населения N. Таким образом, можно построить демографическую и экономическую модель мальтузианского общества, описывающую его динамику, то есть изменение численности населения во времени в зависимости от описанные выше параметры.

Эксплуатация цивилизации

«Урожай» — картина голландского живописца Питера Брейгеля Старшего, написанная в 1565 году. статья — абзац «id=»block-id-B8zog1Vc2u»>Модель несколько упрощена, так как продолжительность жизни L также зависит от уровня благосостояния P, а при последнем уровне продолжительность жизни также равна нулю — человек умирает от голода. Эта поправка, однако, существенно не меняет модельных решений, а лишь усложняет расчеты. Уравнение Мальтуса имеет устойчивое решение, так называемое в математике — аттрактор, при котором население остается постоянным. Самый удивительный вывод, вытекающий из этого решения, состоит в том, что этот устойчивый уровень благосостояния, т. е. знаменитая мальтузианская ловушка Pm, зависит только от двух переменных. Для рождаемости a и продолжительности жизни L. Вопреки тому, что можно было бы ожидать, благосостояние в целом не зависит от производительности экономики. Если произойдет какое-либо улучшение этого урожая, например, за счет использования более эффективных культур, новых и лучших орудий или организационных изменений (трехполье), то урожай на душу населения, т. е. благосостояние общества, возрастет. Однако число рождений и продолжительность жизни, т. е. численность этого населения, также будут последовательно увеличиваться. Таким образом, увеличенное производство будет разделено между большим количеством потребителей, и благосостояние снова упадет до уровня мальтузианской ловушки Pm. Однако это работает наоборот. В случае уменьшения количества ресурсов на данной территории население реагирует на это снижением своей репродуктивной способности, а значит и своей численности.

В мальтузианском обществе любое увеличение производительности в долгосрочной перспективе приводит только к увеличению населения, а вовсе не к увеличению его уровня жизни. Рост населения всегда в конце концов догонит рост производительности экономики, и общество снова окажется в мальтузианской ловушке.

Мальтузианская экономика работает совершенно нелогичным образом. Все, что способствует увеличению смертности — войны, эпидемии, стихийные бедствия, высокий уровень насилия — все это способствует общественному благополучию. Все, что увеличивает продолжительность жизни — верховенство закона, мир, гигиена и порядок — снижает благосостояние. Так что когда в таком обществе появляется правитель-тиран, облагающий налогом своих подданных, чтобы на вырученные средства построить какие-то более или менее полезные, но всегда монументальные здания, то опять же в долгосрочной перспективе изменится только численность населения, а его средний доход не изменится. Если вместо отдельного тирана мы подставим в модель привилегированную социальную группу — аристократию, которая будет эксплуатировать народ, то есть остальное население, и захватывать большую часть доходов непропорционально его численности, то результат будет еще более извращенным. Аристократия, угнетая народ, будет, конечно, наслаждаться роскошью, но угнетенный народ от этой эксплуатации не обеднеет, а просто сократит свою численность. Установится новое равновесие, при котором народ, хотя и уменьшится числом, будет жить по-прежнему, а благосостояние аристократии останется непропорционально высоким. Так как при этом один и тот же продукт будет распределяться среди меньшего населения (народа и аристократии вместе взятых), средний уровень достатка… повысится!

 Эксплуатация цивилизации

«Танцы крестьян» — картина Питера Брейгеля Старшего, написанная около 1568 года.

Олег Головнев/Shutterstock

Чем больше эксплуатация народа, чем больше берёт себе аристократия, тем выше общее благосостояние. Единственной заботой аристократии является снижение ее доли в населении. Ведь имея гораздо более высокий доход, чем у простого народа, аристократия имеет и гораздо более высокую рождаемость. Теоретически аристократия может решить эту проблему четырьмя способами. Излишек своих потомков он может направить на внешнюю экспансию, на завоевание новых земель и народов, аристократия которых могла бы стать этими избыточными потомками. Он может уменьшить его размножение, например, путем избирательного детоубийства или путем предотвращения размножения некоторых его представителей. Может быть, аристократия, ведущая рискованный образ жизни, охоту, турниры, войны, дуэли, сокращая свою продолжительность жизни L. Может также просто смириться с тем, что лишняя часть ее потомков попадет в низший социальный класс, примкнув к ряды народа. В мальтузианстве правилом является рассекречивание, а не социальное продвижение, как сегодня, хотя последнее тоже может иметь место. В свете описанных решений этой модели отсутствие каких-либо явных изменений уровня среднего благосостояния на протяжении тысячелетий перестает быть чем-то странным и даже становится очевидным.

Мальтузианство — это теория, которая до сих пор неправильно понимается, если не преднамеренно искажается. Вопреки распространенным утверждениям, он не предполагает никакой «переполненности». При неизменном уровне производства на данной территории ее население также остается постоянным. О существовании «на грани голодной смерти» также не может быть и речи. Процветание Мальтузианской Ловушки находится при более высоком факторе 1/(а*L), чем «голодный» уровень Р(о), и даже при относительно резком снижении ресурсов в результате, например, какого-то природного катастрофа, задолго до того, как люди начнут умирать с голоду, они перестанут размножаться.

«Прощай милостыня»

Вот вам и теория Мальтуса. Однако окончательная проверка любой модели состоит в том, чтобы сопоставить ее с реальностью и посмотреть, насколько она с ней совместима. Такую проверку предпринял Грегори Кларк в своей книге «Прощай, милостыня». Результат проделанной им титанической работы однозначен. Ровно все общества и цивилизации на Земле с зари истории до конца 18 века функционировали по мальтузианской модели. Во всех них технологические и организационные изменения в долгосрочной перспективе приводили к изменению численности населения, но никак не к среднему уровню доходов.

Эксплуатация цивилизации

Томас Мальтус (1766–1834)

Томас Роберт Мальтус. Меццо-тинт Джона Линнелла, 1834 г. Коллекция Wellcome. Знак общественного достояния. [ya

Повсюду бедствия, насилие, эпидемии и войны способствовали процветанию, наиболее ярким примером которого является расцвет Европы эпохи Возрождения после эпидемии Черной смерти. И в этом отношении всегда наступала неудача, как только ожидаемая продолжительность жизни снова возрастала. Многие из этих цивилизаций предприняли поразительные инвестиционные усилия, возводя пирамиды и величественные стены, термальные ванны и возвышающиеся до небес соборы без каких-либо заметных экономических потрясений.

От эпохи неолита также принято отличать аристократию, наслаждающуюся невероятной роскошью и гигантским социальным неравенством. Чтобы сохранить свою численность на низком уровне, привилегированные классы фактически использовали стратегии, описанные в предыдущем абзаце, — в различных пропорциях. Хорошо известно участие младших, унаследованных сыновей аристократов в таких событиях, как Крестовые походы, Димитриады и завоевание Америки. Набеги викингов также имели похожую предысторию. В Европе также было правилом, чтобы аристократы занимали церковные должности, для чего от них требовалось безбрачие. В Китае их кастрируют. Также уровень насилия и вероятность смерти от него до 19 века были намного выше среди аристократии, чем среди простого народа. Только промышленная революция изменила эти пропорции на известные нам сегодня. Если бы в те времена присуждалась Нобелевская премия, Томас Мальтус непременно стал бы одним из ее главных лауреатов.

Однако и Мальтусу крайне не повезло. Создав такую ​​идеально подобранную модель, он и не подозревал, что впереди времена, которые отправят его на покой. Именно во времена Мальтуса началась промышленная революция, которая отменила мальтузианскую модель и, заменив землю капиталом как основным средством производства, создала то общество, которое мы знаем сегодня. Общество совершенно отличное от мальтузианского.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Эксплуататорская цивилизация
Ярослав Мияк: Право Польши или право партии?