Ян Кош: Письмо Яну Полковски

Каждая глава книги «Польша, любовь моя» — как кристалл на ожерелье. Всего таких кристаллов 33.

 Ян Кош: Письмо Яну Полковскому

«Польша. моя любовь» Ян Полковски

Неделю назад, как член правления компании, вместе с президентом, моим братом Теодором, мы подписали контракт с вашим сыном Тадеушем, который пришел к нам через моего сына Антони. Я получил заранее, в соответствии с принципами никомаховой этики Аристотеля, три книги, в том числе «Польша, любовь моя», которую сразу же прочитал. Каждая глава этой книги как хрусталь на ожерелье, но особенно меня покорили четыре: «Красота польского», «Лечу по-польски», «Литовский повар» и «Поднятие польского камня». Всего состоит из 33 таких кристаллов.

-Эй-Уриа2до»>Ссылаясь на главу «Поднятие польского камня», в которой вы описываете, как в молодости он жил на ул. Капучинская и вы ходили в Капуцинскую церковь, хочу отметить, что эта церковь мне очень дорога, потому что меня там готовили к Первому Причастию. По тогдашней моде я присутствовал на этих приготовлениях в шортах и ​​белых чулках с подвязками. Я должен признать, что был очень смущен этим нарядом для Первого Причастия. Меня подготовил священник Турек, который много лет спустя устроил нам венчание в церкви св. Анна. На одном из чердаков по ул. Капуцинскую украсил известный фотограф и оппозиционер Стас Марковский. Тот самый, который взял на себя инициативу и привел к захоронению Леха Качиньского на Вавеле.

Насколько я помню, у меня не было возможности встретиться с вами, ни во время фестиваля «Солидарность», ни когда-либо после него, но я слышал о вас. Читая главу «Лечусь по-польски», я вспомнил такое удивительное событие. У меня был клиент, Юлек Тигнер, выходец из еврейской семьи в Кракове. Гродзка 27, доходный дом (во флигеле доходного дома еврейская синагога) и еще один на ул. Сарего 8. Госпожа Ирена Ошацкая, жена известного краковского хирурга (члена группы Logofagi), очень хотела купить у Тигнера долю или часть многоквартирного дома на ул. Сари, потому что хотела обезопасить своего сына, работавшего в американском центральном банке, и убедить его вернуться в Польшу.

У моего друга Тадеуша Кадецаци была квартира в Лондоне (недалеко от Уимблдона), и он предложил мне поехать в Лондон и воспользоваться этой квартирой, когда я должен был увидеть Юлека Тигнера. Я позвонила Юлеку и услышала: «Подожди, я пришлю за тобой машину». Я был очень удивлен, увидев Rolls-Royce с водителем. Отвез меня с другой стороны Лондона. Юлек рассказал мне свою военную историю. В конце августа 1939 года мать сказала ему: «Иди на восток, потому что немцы идут». И она подарила ему меха (у Тигров в Кракове была меховая лавка).

Я благодарен вам за то, что вы обратили внимание на красоту польской речи, а также за ваше отношение, показывающее, что в трудную минуту вы смогли сохранить Честь, Достоинство и Любовь к Отечеству

Визу ему дал японский консул, вероятно, во Львове. Он продавал меха и с этой визой, после оформления в консульстве СССР, отправился по Транссибирской магистрали в Японию. В Японии оказалось, что там было относительно большое количество еврейских эмигрантов, относящихся ко временам царской России. Вот они и решили ему помочь. После короткого пребывания в Японии и еще немного в Сингапуре, что впоследствии пригодилось ему в бизнесе, он добрался до Канады, где сообщил в польское посольство, что хочет воевать с Германией. Наконец он высадился в Великобритании, где присоединился к польской армии.

Юлек хотел отплатить мне за мои усилия, потому что я не мог получить ничего конкретного, и пригласил меня на несколько дней во Флимс недалеко от Давоса. Мы были там с двумя младшими детьми. Они были в восторге как от комфорта этого отеля, так и от вращающегося гостиничного ресторана, позволяющего им наблюдать меняющиеся виды на Альпы. С другой стороны, нас восхитило другое – прекрасный польский язык, который сохранили встреченные нами там евреи, и которого мы не слышали годами.

Оказалось, что это была группа польских евреев, которые раз в год или чаще назначали свидания во Флимсе, собирали там камерный оркестр и участливо говорили за столами на безупречном польском языке. Это были не академические лекции. Историю права мне также преподавал проф. Ветулани или проф. Гродзиски или профессора Валтоша, которые были прекрасными ораторами. Среди адвокатов также были отличные ораторы, среди которых я высоко оценил адвоката Стефана Косиньского. Но речь идет не о речи или речи, а о разговоре, способность к которому мы утратили из-за преднамеренной атомизации общества, подготовленной для нас коммунистами. Чего не испытали евреи, оставшиеся за пределами Польши.

Я благодарен вам за то, что вы обратили внимание на красоту польской речи и за ваше отношение, показывающее, что не только в речи, но и также и в В трудную минуту вы смогли сохранить свою Честь, Достоинство и Любовь к Отечеству, за что и поплатились своей свободой. Поэтому за все это, включая «Польшу, любовь моя», не в силах ничего предложить Господу, а просто желая отплатить в соответствии с принципами аристотелевской никомаховой этики, я просто говорю: спасибо.

Автор

Ян Кош

< p class="lead - 30 text-grey-50 px-6"> Краковский адвокат и управляющий недвижимостью. Он был оппозиционером во времена Польской Народной Республики. После 13 декабря 1981 г. член Архиепископского комитета помощи заключенным и интернам в Кракове, оказывал юридическую помощь интернированным и арестованным, в т.ч. Анджей Борженцкий, Богуслав Соник и Богдан Клих

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа