Ярослав Мияк: Торговцы и империя зла

Возможно, Запад не понимает Путина, но когда он осмеливается нагнетать обстановку, Путин не понимает Запада.

 Ярослав Мияк: Торговцы и империя зла

< p class="t - 20 bp-2 md:bp-3">Граффити на стенах Москвы: Ни уйти, ни остаться

Когда Жак Ширак получал Государственную премию РФ после окончания своего президентского срока в 2008 году, он читал слова великого русского шовиниста — Тютчев: «Умом Россию не поймешь, обыкновенной мерой не измеришь (…) Верить можно только в Малороссию».

Хотел ли представитель страны, обладающей наследием рационализма и экономической мощи, выразить свое увлечение Россией или проиллюстрировать тезис о противоречиях русского менталитета? Двойственность восточного духа позволяла веками выносить противоположные суждения о русском народе. Ширак, касаясь иррационализма и цивилизационной самобытности, выявил трудности интерпретации России странами богатого, меркантильного Запада.

Об авторе

Jarosław Myjak

Автор — юрист и менеджер

Очевидно, подход к России показывает различия между странами «старой» и «новой» Европы. Они являются результатом разного опыта. Когда после 2015 года польские власти затеяли идеологический спор с Евросоюзом, его политика в отношении России стала эксплуатироваться польской пропагандой. Цель состояла в том, чтобы продемонстрировать оппортунизм и медлительность ЕС, в отличие от Польши — страны ценностей. Даже сейчас, во время вторжения России в Украину, правители зовут к столу западных соседей. Польская дипломатия не договаривается с ними о проектах, а «занимает позицию» или заявляет, что «оказывает давление». Государства «старого Союза» осознают, что страны, граничащие с Россией, раскрывают культурные и политические традиции как Запада, так и Востока. Разоблачение последних родственных связей вызывает возмущение властей в Польше. Однако с годами что-то не так — в бывшем Великом княжестве Литовском иронизировали: «Коронер — маленький русский, который только думает, что он француз».

Изменить по торговле

С середины ХХ века европейская общность ценностей и интересов, прагматизм и пацифизм имеют основополагающее значение в международных отношениях в Западной Европе. Эти страны уже давно построили свое процветание за счет сети торговых и политических связей. Закладывая основу для развития либерализма, Адам Смит показал, что не обязательно есть победители и проигравшие в создании стоимости и торговле. Бизнес может быть игрой с ненулевой суммой. Условием этого является поддержание порядка на основе правил.

Взаимовыгодные отношения между Западом и Россией коренились в фразе «Wandel durch Handel» — изменение через торговлю. После эпохи Горбачева и Ельцина изначально надеялись, что Путин продолжит сближение с Западом. Была надежда, что широкое вовлечение России в торговлю с Западом опутает ее элиту и экономику сетью взаимозависимости с Европейским Союзом. И для российских властей соблазн разбогатеть будет сильнее желания нарушить международный баланс. Также было трудно предсказать ужесточение авторитарного курса Китая, который в последнее время подтолкнул Путина к попыткам изменить глобальный порядок власти.

-tWzrziIHDx «>В основе такого мышления лежало многовековое купеческое образование, которое вместе с общим образованием приносило обществам «старой Европы» не только обучение за границей, знакомство с чужими культурами, но и «обучение действием и практикой». Они развили способность искать баланс интересов, находя компромисс. После Вестфальского мира в конце Тридцатилетней войны снизилась и религиозная мотивация ведения войн западными странами. Этос «старой Европы» — это также прагматизм и взвешивание затрат и выгод в различных временных масштабах. Поэтому вопросы обороны давно возложены на профессиональные армии. Отсюда уверенно декларируемая готовность отдать жизнь за Родину на Западе в два раза ниже, чем на Востоке. Было бы опрометчиво заключить, что это выражение нигилизма. Это просто способность измерять риск.

Сам пацифизм как моральный профиль Запада был плодом гекатомбы Первой мировой войны. Память о самых кровопролитных битвах стала якорем для противостояния опасностям открытой войны. Поражение, понесенное Третьим рейхом во Второй мировой войне, было настолько сильным, что после 1945 года у Германии никогда не было склонности к военному риску, хотя на протяжении десятилетий польская пропаганда представляла ее как враждебную и ревизионистскую страну. Между тем, по сей день Берлин не оставил опасений, что его обвинят в использовании ситуации для построения доминирующего положения в Европе.

Как оказалось, Европа и ее ценности подверглись могучему испытанию в выстраивании отношений с клептократической московской системой. Для Путина эти отношения — игра с нулевой суммой. Победитель может быть только один.

Восточный ветер

Мышление, укорененное в историческом опыте, заставило нас отказаться от мысли, что война в Европе станет реальной. Между тем британский военный атташе в Москве Карл Скотт писал: «О неизбежности конфликта мы сообщали регулярно и с отчаянием Кассандры. Один из репортажей я начал со слов Шерлока Холмса, скульптура которого стоит за стеной британского посольства: «И вот как надвигается восточный ветер, ветер, который никогда прежде не дул в Англии. Будет холодно и горько, Ватсон, и многие из нас могут зачахнуть от его взрыва». В ретроспективе события сформировали логическую взаимосвязь: вооружение России, захват СМИ, образование и суды. Исключение оппозиционных взглядов. Скотт по возвращении в Британию с опаской отметил, что предупреждения не были услышаны и что отношения с Россией подчинены делам лондонского Сити. Убежище для коррумпированного богатства россиян и тех, кто пошел на компромисс с режимом и его интересами.

Изучив принципы западной политики, Путин, как и Гитлер в 1938 году, исходил из предположения, что другая сторона будет стремиться к деэскалации и играть в голубиную игру. Чем больше Запад демонстрировал миролюбивый настрой, тем более рациональным для обоих этих агрессоров становилось максимизировать ястребиные настроения. Увеличение масштабов запросов и, как следствие, получение уступок. Они оба пошли на риск войны, зная, что Запад не готов к ней и хочет работать вместе, чтобы избежать открытого конфликта.

Те, кто сегодня стремится к деэскалации, исходят из того, что нужно принимать во внимание оптику Путина и что ему ни в коем случае нельзя угрожать — как, например, утверждал Эммануэль Макрон после выступления президента Байдена в Варшаве. Есть и те, кто хотел пойти на уступки, в надежде, что это позволит Путину «открыть лицо». Чтобы не допустить повторения Россией дальнейших конфликтов, Запад под руководством Байдена решил ввести санкции, которые могут превратиться в тотальные санкции. Военный конфликт между Западом и Россией кажется сегодня неоптимальным. Возможно, Запад не понимает Путина. Но когда Запад отважится на эскалацию, Путин, вероятно, не поймет Запад.

-cW1M1VF-Fк»>Апофеозом путинской идеологии является «побдобьесье» — обладание с победой. Это инструмент легитимации русского этнонационализма. В 2020 году Путин определил в Конституции примат русской речи как языка этноса, создающего государство. Парады «Бессмертного полка» должны напомнить нам, что именно Россия спасла Запад от нацизма, за что мы должны ей в вечном долгу. Война с «фашистской Украиной» должна восприниматься русским народом как продолжение Великой Отечественной войны.

После взятия Крыма Путин обвинил Запад в шовинизме и лицемерии. В настоящее время мессианский нарратив просматривается в мировоззрении Путина и Кирилла. Он придает легитимность войне, называя ее «борьбой метафизического значения», которую ведет «та часть человечества, которая следует закону Бога».

Западная Европа была готова капитулировать перед «либерализмом», «глобализацией», «христианофобией», «гомосексуальными правами», которые распространялись благодаря «воинствующему секуляризму». Путин, нападая на российскую интеллигенцию, потребовал освободить ее «от свойственного ей космополитического отрицания и иностранного рабства». Вместе с Кириллом они провозглашают, что «Россия существует только благодаря вере ее народа. Когда вера потеряна, Родина уничтожена». Эти нарративы совершенно несовместимы с западным рационализмом. Транснациональное пространство «русского мира» имеет общий политический центр в Москве, общий духовный центр в Киеве – «матери всея Руси» – общую Московскую Церковь и патриарха, сотрудничающего в «симфонии» с Путиным, вождем нации. Для Путина и Кирилла «преступление» Украины серьезнее действий Запада: Запад «унижает» Путина и его веру, обманывает. Но Украина «хитрила». 150 лет назад Польша в трудах Тютчева была Иудой славянского края.

Исследования показывают, что большинство россиян уже стали жертвами такого группового мышления, которое противопоставляет их западному миру. Он рационализирует агрессию, а в лучшем случае вызывает фатализм: в середине марта на стенах Москвы появилось граффити: «Уйти Нельзя Конеца».

Ни уйти, ни остаться.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Ярослав Мияк: Торговцы и империя зла
Грузовики из России и Беларуси в гигантских очередях на Грнице