Кем был Джамиль Мардам-бей?

Глава правительства и соучредитель независимой Сирии как агент Великобритании, Франции и даже Израиля? Все возможно: сразу после окончания Второй мировой войны на Ближнем Востоке шла безжалостная война между разведывательными службами союзников.

 Кем был Джамиль Мардам-бей?

Джамиль Мардам-бей (1893–1960) — сирийский политик, двукратный премьер-министр Сирии в 1936–1939 и 1946– 1948

Летом 1945 года французские чиновники в Сирии никого не ненавидели больше, чем Джамиля Мардама», — начал свою статью в израильской ежедневной газете «Хаарец» Меир Замир, историк из Университета Бен-Гуриона в Беэр-Шеве. Текст, опубликованный в ноябре прошлого года, является кратким изложением многолетних исследований современной истории Ближнего Востока. Отсюда следует, что — вопреки всему — яростный сирийский националист в конце своей политической карьеры стал работать на англичан, французов и, наконец, на готовящихся к провозглашению независимости израильтян.

Подросток-националист

Нет большего парадокса: Джамиль Мардам-бей — символ сирийской и арабской борьбы за освобождение от турецкого, а затем и западного влияния. Хотя в более беглых монографиях по новейшей истории Сирии она почти никогда не упоминается — не в последнюю очередь из-за того, что более поздние сирийские лидеры, такие как Хафиз аль-Асад и Башар аль-Асад, которые правят и сегодня, естественно, большее влияние на сегодняшнюю ситуация на ближневосточной шахматной доске — она ​​до сих пор окружена своего рода легендой.

Частью этой легенды является выдающееся происхождение. Мардам был прямым потомком одного из самых известных сановников Османской империи. Лала Кара Мустафа-паша (1500–1580), султанский чиновник из Боснии, в 16 веке сделал впечатляющую карьеру на полях сражений и при султанском дворе. Его венцом был титул Дамаска и Пятого визиря. Великолепие передавалось последующим поколениям его потомков, в том числе Джамилю Мардаму, родившемуся в 1893 году (или в следующем году — здесь историки не согласны).

Семья была связана с Дамаском со времен его великого предка, но — как это часто бывало в семьях арабской аристократии — детей отправляли в школы в Европе. Так юный Джамиль оказался в Париже: прямо в кругу националистически настроенных арабских студентов. В 1911 году вместе с четырьмя другими коллегами он стал соучредителем Молодого арабского общества «Аль-Фатат», организации, которая иногда становилась основой сирийского национального пробуждения. Однако первоначально цели движения были умеренными, речь шла скорее об уравнивании прав османов и арабов в пределах Османской империи, чем о попытках завоевать независимость.

«В 1913 году аль-Фатат организовал в Париже конференцию с другими арабскими организациями: аль-Ахд и аль-Истикляль аль-Араби. В нем приняли участие представители многих арабских регионов. Их целью была координация усилий и формулирование национальных требований. Мардам Бей был избран заместителем генерального секретаря того, что позже будет названо Арабским конгрессом», — написала она в бейрутском исследовании 1997 года «Сирия в поисках независимости, 1939–1945 годы» Сальма Мардам Бей, дочь Джамиля. «Конгресс стал поворотным моментом в современной арабской истории, поскольку он привлек внимание мировых держав и самих османов к существованию арабской нации, которое веками подвергалось сомнению или, по крайней мере, игнорировалось», — добавила она.

Амбициозный 20-летний парень оказался в центре событий и с тех пор должен был там оставаться. Постулаты Аль-Фатата и Конгресса не нашли отклика в Стамбуле, что придало движению характер сепаратистской организации. Радикализация настроений ускорилась с началом Первой мировой войны и усилиями британцев привлечь на свою сторону арабские народы, которые должны были спровоцировать восстание за спиной османской армии.

Выход из Дамаска

Это удалось лишь через два года, в 1916 году. Благодаря десяткам эмиссаров и шпионов, среди которых наиболее известен Лоуренс Аравийский, им удалось организовать восстание шарифа Мекки Хусейна ибн Али. Делегация членов Аль-Фатата попросила Шарифа возглавить восстание.

Поэтому неудивительно, что Мардам-бей оказался в центре событий. Удача была на его стороне: хотя его отряд попал в плен к османам и большинство его товарищей по оружию заплатили за мятеж своими жизнями, ему удалось бежать — аж в Европу. Его дочь на основании сохранившихся записей утверждает, что он провел это время, путешествуя по европейским и южноамериканским общинам сирийских иммигрантов, которых ему предстояло убедить поддержать дело независимости. Добился ли он успеха в этой области? Сложно сказать. Достаточно того, что, вернувшись в Сирию, в 1918 или 1919 году (в зависимости от источников), он сразу же оказался на стороне Фейсала — третьего сына Хусейна ибн Али, колоритного героя «Семи столпов мудрости» Лоуренса. а из Аравии, готовящейся к царю Великой Сирии (состоящей примерно из территорий Сирии, Ливана и хотя бы части Палестины). Официально правнук визиря Дамаска стал заместителем министра иностранных дел в его кабинете.

Попытки создать собственное арабское королевство, подпитываемые обещаниями англичан, инициированные в 1918 г., не увенчались успехом. В течение нескольких месяцев Фейсал пытался создать основы для управления и принять участие в игре сил. Однако на Версальской конференции его статус был понижен, и сопровождавшая его националистическая делегация, в том числе и Мардам, могла только наблюдать, как французы и британцы делили Ближний Восток. В 1920 году Фейсал в отчаянии все же провозгласил себя королем Великой Сирии, но Париж не собирался отказываться от своего мандата на всю территорию. В конце концов Фейсал бежал в Британскую Палестину и вскоре принял корону в Ираке.

Мардам сбежал вместе с ним. Тем более, что другого выхода у него не было, так как французы заочно приговорили его к смертной казни. Фактически это стало началом длинной череды побегов: в 1921 году ему была предоставлена ​​амнистия, позволившая ему снова увидеть Дамаск. Но всего через год Париж решил, что он вместе с другими представителями национального движения замышляет заговор против французской власти в регионе — и был вынесен еще один приговор: на этот раз он вынудил его покинуть страну. И этот приговор суда был отменен, на этот раз в 1924 году.Вероятно, для Мардама это не имело большого значения. Он вернулся на родину, но только для того, чтобы принять участие в подготовке сирийского восстания: восстания, вызванного друзскими племенами, недовольными политикой Франции в рамках мандата — друзы получили автономию от Парижа, но при этом формально и неформально подмандатные власти пытались отрезать их от контактов с арабскими соседями. А это было для них гораздо важнее, чем отношения с присланными из Парижа администраторами. Восстание, начатое вождем друзов Султаном аль-Атрасом, опиралось на сеть организаций самого разного происхождения, сотрудничавших с друзами: таким образом, резиденция семьи Мардам под Дамаском стала складом оружия и боеприпасов повстанцев.

«Восстание было подавлено в 1927 году, и Мардам-бею снова пришлось бежать в Британскую Палестину», — отмечает Джон А. Шуп в «Истории Сирии». Однако на этот раз англичане не захотели связываться со своими союзниками: активист был арестован и передан французам, которые в итоге могли посадить его в тюрьму. Но ненадолго: в 1928 году его освободили по очередной амнистии.

Однако на этот раз ему улыбнулась удача: последовательные формулы, придуманные Парижем для Сирии на основе ее мандата, предполагали все большую степень автономии и участие местных политиков в системе управления, взяв курс на республиканскую политическую систему. Таким образом, вскоре после выхода из-под стражи Мардам стал одним из лидеров группы «Национальный блок» и на этом основании несколько раз избирался в местную конгрегацию: в 1928, 1932, 1936 и 1943 годах. выборы, он сидел в правительстве — как министр финансов. Через несколько лет местные политические лидеры почувствовали себя достаточно уверенно, чтобы договориться с Парижем о полной независимости, и с 1936 года Мардам возглавил правительство.

Уроки Realpolitik «У сирийцев есть устремления и права. У Франции есть интересы и обязательства. Как примирить стремления и права первых с интересами и обязанностями вторых?» — спрашивал Мардам-бей в одной из многочисленных статей, написанных в 1930-е годы. По его словам, основной преградой стал неправильный выбор посредников. «Французский мандат сохраняет все свое признание и привилегии для невежественных, старых посредственностей. Он в ловушке прошлого, которое хотел бы еще раз изменить, — сурово признал он.

Ну не только французы подготовили болезненные уроки с главой сирийского правительства Realpolitik. В его заметках и статьях не раз повторялись декларации о религиозной и национальной терпимости. Фактически, Мардам был даже склонен противопоставлять единодушие членов различных религиозных общин Сирии странам, охваченным этническими волнениями, таким как «Польша, Венгрия или Югославия». Между тем, однако, во второй половине 1930-х годов он подвергся критике со стороны местных сирийских радикалов.

В горячих точках недостатка не было: ортодоксальные евреи-мусульмане катастрофически принимали любые попытки либерализации общественной жизни, например, разрешение женщинам посещать кинотеатры. Массовые протесты также приняли французскую религиозную реформу 1938 года, которая уравняла статус мусульман и членов других религиозных общин, а также разрешила свободное обращение верующих, что в исламе является одним из тягчайших грехов. Кабинет Мардама сначала поддержал французский декрет и даже опубликовал его содержание в официальных документах. Но по мере роста протестов почва под ногами у правительства начала гореть: если в 1936 году Национальный блок победил на выборах под влиянием последовавшей за этим эйфории от того, что Париж был вынужден вести переговоры о своей независимости, то через два года эта эйфория сошла на нет. утихла — после того, как французский парламент отказался ратифицировать соглашение по этому поводу. Поэтому премьер-министр объявил об отставке правительства, если указ не будет отозван, что окончательно отбило у французов эту идею.

Удары, однако, шли отовсюду: бунтовали профсоюзы, жаждавшие расширения прав женщин, и, прежде всего, фракции в Национальном блоке, сопротивлявшиеся Мардаму. Политика в Леванте всегда была личным вопросом: во время мандата патриархальная клиентелистская социальная система была сильна как никогда до и после. Кроме того, существовала проблема бунта поколений: молодое поколение активистов было ближе к европейскому фашизму, чем к арабскому национализму. «Гитлер и Муссолини воспринимались в Сирии и Ливане как образцовые, сильные лидеры, строители стран, вытащившие свой народ из нищеты», — отмечает социолог и историк Элизабет Лью Томпсон в «Колониальных гражданах». по социальным вопросам. «Молодежь и низшие классы восстали против буржуазных лидеров, таких как Мардам в Сирии и Эдде в Ливане, которых считали слишком склонными принять статус-кво».

И глава правительства тоже был фигурой настолько выразительной, что быстро нажил себе врагов, что привело к краху кабинета в начале 1939 года. Другое дело, что война быстро приближалась, а это означало для Сирии время политического хаоса неустойчивые союзы. Блицкриг вермахта во Франции означал для Сирии господство Виши и череду потрясений для местной политики: одним из величайших стало успешное убийство бывшего наставника и соратника Мардама, а затем и его яростного противника Абд аль-Рахмана Шахман. Семья видного националиста и французы обвинили в убийстве, в частности, Мардам, который предпочел не дожидаться суда (он проходил заочно) и бежал в Ирак. Там его не только оправдали, но и ввод британских войск в Сирию. Спустя два года он снова заседал в правительстве, сначала в должности главы МИД, а вскоре и вице-премьера, руководившего также министерствами национальной обороны и экономики.

На этот раз он чувствовал себя уверенно. На Ближнем Востоке развивалось соперничество между англичанами и французами, лишь формально являвшимися союзниками антифашистской коалиции на равных с США, СССР и Великобританией. В конце войны Мардам вел переговоры с Парижем, не только предлагая французам договор о независимости, аналогичный договору 1936 года, но и не гарантировавший им никаких привилегий, предложенных почти десятилетием ранее. Генерал Шарль де Голль был в такой ярости, что всего через три недели после падения Берлина отправил в Дамаск спецназовцев, которые разграбили парламент и министерство обороны, а личный кабинет Мардама поджег, забрав все находившиеся там документы.

Лабиринт интервью

Борьба британо-французских бульдогов под ковром уже тогда была в самом разгаре. «Французы признали, что, поскольку британцы использовали сирийских и ливанских националистов, чтобы заставить Францию ​​покинуть Левант, Франция могла помочь националистам в Египте и Ираке, точно так же, как палестинцам и сионистам», — пишет Меир; Секретная англо-французская война на Ближнем Востоке . Разведка и деколонизация 1940–1948», вышедшей за год до публикации статьи в «Хаареку». Уже в нем он указывает, что Мардам помещался между молотом и наковальней.

Замир не уточняет, когда именно это произошло, но, скорее всего, после французского рейда на Дамаск в конце мая 1945 года начальник британской военной разведки в Каире бригадный генерал Илтид Николл Клейтон должен был доложить Мардаму. Клейтон не является важной фигурой в региональной истории, как Т.Е. Лоуренс и Кермит Рузвельты, авторы первого переворота ЦРУ в 1951 году в Иране. В общем, неудивительно: придуманный им проект Великой Сирии иногда давал обратный эффект. Но это была достаточная приманка для Мардама — будущего арабского государства, включающего не только Сирию, Ливан и Палестину (как во времена Фейсала), но также Ирак и Трансиорданию. Возможно, Мардам услышал предложение возглавить это образование (должно быть, его слышал и премьер-министр Ирака Нури аль-Саид) под эгидой династии Хасимидов.

Приведенные Замиром документы в архивах свидетельствуют, в частности, о том, что за сотрудничеством последовали огромные суммы денег, переведенные британцами сирийскому политику. Но это не все. До конца 1945 года представители французской разведки должны были доложить Мардаму. Их сообщение было простым и жестоким: либо сириец будет сотрудничать с парижскими агентами, либо подробности его тайного сотрудничества с Лондоном станут известны всем политическим противникам Мардама.

Ключевую роль в вербовке сирийского лидера мог сыграть Элиягу Сассон: еврей из Дамаска, участвовавший в арабском освободительном движении до начала 1930-х годов, когда начала формироваться идея еврейского государства в Палестине. «Он был самым важным советником Бен-Гуриона по арабским делам и ключевой фигурой в тайных контактах с французской разведкой, — описывает Замир. «В критический период с декабря 1947 года по май 1948 года он передавал информацию из французских источников непосредственно Бен-Гуриону», — добавил израильский историк. Многих видных арабских активистов Сассон знал лично, он стремился встретиться с ними еще до восстания Израиля, а французы в 1946–1948 годах много раз принимали его в Париже, делясь содержимым своих архивов. «Доступ к этим источникам позволил нам проследить все происки британских арабистов не только в отношениях между арабами, но и в еврейско-арабском конфликте. Отсюда его дальнейшие предупреждения о том, что британские агенты провоцируют арабских лидеров на вторжение в израильское государство», — добавляет Замир.

Как и следовало ожидать, именно Сассон стал посредником в отношениях между Мардамом и французами, а это означало, что сириец в какой-то момент также передал информацию израильской Хагане. Правда, соперники в сирийской элите избавились от него вскоре после провозглашения независимости в апреле 1946 года — бывшего премьера отправили с дипломатической миссией в Египет. Но ненадолго: в 1947 году, после смерти очередного премьер-министра, только Мардам считался годным на этот пост. В октябре этого года ветеран сирийской политики снова стал главой правительства. И, как утверждает Замир, он все еще был в контакте с упомянутыми выше спецслужбами.

Однако всему есть конец. В 1948 году Мардам, по-видимому, решил пойти своим путем. По-иному интерпретировать решение об участии Сирии в нападении на вновь созданное государство Израиль сложно (разве что инспирировано британцами, во что верится с трудом). Не прошло и десяти дней после того, как вспыхнули первые столкновения, он принял на себя руководство Министерством обороны, что оказалось роковым шагом. Через несколько недель прозвучали обвинения командования в неэффективности в столкновении с Израилем, а также в растрате армейского бюджета, например, в закупке оружия по завышенным ценам. Антиправительственные настроения накалились до такой степени, что в крупных городах вспыхнули беспорядки. Затем Мардам совершил еще одну ошибку: он ответил силой, объявив себя военным губернатором страны, арестовав своих политических противников и введя чрезвычайное положение. Как ни странно, то, что могло привести к одной из первых арабских диктатур, закончилось неожиданным залпом: 22 августа 1948 года Мардам подал в отставку со всех занимаемых постов, заявил об уходе из политической жизни и выезде из страны.

Увольнение в изгнании

Трудно судить, в какой степени на эти драматические события повлияло сотрудничество сирийцев с ведомствами Великобритании, Франции и Израиля. Решение Мардама действительно положило конец его политической карьере, хотя его дочь отмечает, что он собирал и систематизировал документы до конца своей жизни — очевидно, имея в виду историков, которые хотели бы их использовать. Однако до своей смерти в 1960 году сирийский лидер находился в изгнании: в качестве гостя у президента Египта Гамаля Абдель Насера ​​и короля Саудовской Аравии Абдулазиза (по иронии судьбы, по словам Замира, сопротивление правителя Саудовской Аравии в конечном итоге сорвало планы Великой Сирии по установлению Великая Сирия).

Большинство героев шпионского заговора в Сирии оказались на благоустроенных пенсиях. Элиягу Сассон провел большую часть своей жизни с Давидом Бен-Гурионом, который в конце концов наградил его правительственной должностью: с начала 1960-х годов Сассон возглавлял израильское министерство почты, а затем полицейское управление. Клейтон провел свое время на пенсии, консультируя лондонское правительство по ближневосточной политике. Худший результат был у иракского премьер-министра Нури ас-Саида: свержение монархии в Ираке в 1958 году обернулось казнью королевской семьи и несколькими десятками часов охоты за самодержавным главой правительства. Хотя это поначалу его смутило, революционеры в конце концов настигли его в Багдаде: расстреляли и наскоро похоронили. Однако разъяренная толпа быстро нашла могилу. Из него выкопали тело, а затем растерли городскими автобусами на одной из улиц.

Однако ощущения израильского историка подтверждают, насколько сложным и многослойным является сюжет зарождения современного Ближнего Востока. Как это ни парадоксально, сегодняшние реалии этого региона не проще.

«Кем

Джамиль Мардам-бей (справа) на встрече с принцем Фейсалом, впоследствии королем Саудовской Аравии (1964–1975)

< p class = "image - author pt-3"> Historian/Wikimedia Commons

«Кем

Встреча араб политические лидеры планируют нападение на еврейские поселения в Палестине. Слева направо: Джамиль Мардам Бей, Амин аль-Хусейн, великий муфтий Иерусалима, и Эр-Рияд аль-Сулх, премьер-министр Ливана

Getty Images

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Кем был Джамиль Мардам-бей?
Акции Amazon сильно упали после результатов и плохого прогноза доходов