Колосс на глиняных ногах

Имперская экспансия России и стремление к сверхдержаве на протяжении веков шли рука об руку с отсталостью цивилизации. Эта смесь создает образ России как сверхдержавы на глиняных ногах, о чем свидетельствует ход путинского жестокого вторжения в Украину.

Колосс на глиняных ногах

Царь Николай II посещает свои войска во время Первой мировой войны, 1915 год

Ничто не иллюстрирует этот тезис лучше, чем личность военного министра царя Николая II незадолго до начала Первой мировой войны. Тогда, в эпоху паровой машины, угля и стали, самую большую страну мира называли «паровым катком» в кабинетах дипломатов и военных в Европе. Самая большая, 6-миллионная армия представлялась огромной массой, которая, хотя и требует времени для разгона после первоначальной летаргии, сокрушит все, что встретится на своем пути.

Между тем ее военный министр Владимир Сухомлинов, ленивый, хитрый 60-летний старик с пухлым лицом, хвастался, что 40 лет назад, будучи молодым офицером, приобрел военные навыки кавалериста, за что получил св. Георгия, их хватит ему и всей армии на все времена. Так он обвинил своих коллег из военной академии в том, что они излишне интересуются новостями, такими как влияние огнестрельного оружия на ход боя с применением сабли или копья. Только услышав слова «современная война», он вспылил и всем рассказал, что за последние 30 лет не брал в руки ни одного военного учебника. Его положение начальника войска было обусловлено умением обвести царя вокруг пальца. В основном он забавлял монарха пикантными вопросами петербургских салонов, анекдот к которым активно прикладывал не только свою руку. Свое время он заполнял удовлетворением прихотей своей более молодой 25-летней жены, которую отбил в российской провинции у коллеги. Сухомлинов олицетворял видный и образцовый винт империи. Благодаря этим винтам русский «паровой каток» в годы Первой мировой войны сам себя задавил.

От монгольского нашествия до царской империи

Но до того, как Россия с ее потрясающей территорией стала мировой державой, она два столетия средневековья существовала как православное княжество с киевским центром. До грабительских нашествий монголов. Они разделили княжество на уезды, перенесли центр в Москву, которая начала свои завоевания на свой счет — к Полярному морю, Уралу и Кавказу. От деспотического хана Москва переняла абсолютизм самодержавия, крайнюю централизацию и неуважение к частной собственности, которые отделяли Москву от остальной Европы, как заснеженные Альпы от пустыни. Даже когда Москва сбросила монгольское иго, она была уверена, что ее удел — статус третьего Рима — он станет пупом христианского мира, после древнего Рима и византийского Константинополя. Отсюда в символике Московия переняла у Византии двуглавого орла, в области Realpolitik поработила крестьян, а личность великого князя, восседающий на троне из слоновой кости бородатый азиатский трон, окружила фараон перед фараоном. Однако это не помешало сменявшим друг друга царям в дворцовых переворотах серийно удаляться в загробный мир. Ножом или ядом.

Россия никогда не отказывалась от своей одержимости расширением.

В 1700 году на европейскую арену вышла Россия Петра I. Завоевания за счет ослабления Польши, Швеции и Турции заставили европейские державы относиться к России с уважением. Союз с Габсбургами стал краеугольным камнем русской дипломатии. Расширение военно-морского флота, созданного Петром I на пустом месте, укрепило военную мощь государства. Правление Екатерины Великой (в 1762–1796 годах) принесло новые завоевания Турции, в том числе татарский Крым и Грузию.

Но именно царь Александр I (1801–1825), победив Наполеона, возвел империю в ранг сверхдержавы с миллионной армией. Однако его организация зависела от прихотей царя, в то время как вся власть была сосредоточена в руках восседающего на престоле правителя. Всем царям без исключения нравилась военная муштра на перекличке, но игнорировалась боевая выучка армии. Александр I, напротив, сходил с ума по идиллическим военным колониям, где офицеры и солдаты должны были совмещать службу с семейной жизнью и работой на ферме. Между тем колонии еле сводили концы с концами, военные их ненавидели. Власть царя, лишь внешне неограниченная, пала жертвой соперничающих придворных кругов. В администрации свирепствовала коррупция из-за мизерной зарплаты.

Организация государства по отношению к западным странам была почти плачевной. Дорожная сеть находилась в плачевном состоянии, судебная власть медлительна и произвольна, образования и медицинского обслуживания почти не было (в 1801 г. правительство центральное тормозило накопление капитала, технический прогресс и развитие самостоятельной буржуазной культуры. Не случайно Николай Гоголь осуждал душевные муки «ненужного человека». Тоже неслучайно — пока империя «мирно» поглотила большие территории на Дальнем Востоке (от расшатанной Китайской империи) — «русский паровой каток» получил сильный треп от французов и англичан в Крымской войне, от Турции в 1877 г., а в начале 20 в. от японцев в Маньчжурии. Тем не менее обвинения в кровожадности казаков сохранились в сознании европейцев до 1945 года.

Цивилизаторская отсталость России в 20 веке

Опираясь на сокращающуюся базу дворянства, с одной стороны, и армию крестьян, с другой, режим пытался компенсировать цивилизационную отсталость своего внутреннего характера в эпоху насильственной индустриализации страны. Продвигалось развитие железных дорог, политический союз с Францией стабилизировал курс рубля и привлекал иностранный капитал. Но анархический способ управления государством уже все портил. Не было правительства, которое координировало бы действия отдельных министерств. Каждый министр отчитывался перед царем только в своей области.

-6cdwfVHmHr»>Что еще более важно, премьер-министр не имел никакого влияния на действия министра иностранных дел, и он не имел никакого влияния на своих послов. Враждующие министерства конкурировали друг с другом. Царь Николай II был очарован лишь освященным мифом о том, что он стоит выше социальных разделений и заботится о благе всех. Парадоксы страны заключались еще и в том, что крестьяне, жившие в районах с избытком зерна, страдали от нищеты и даже голода из-за низких цен на зерно.

Именно имперские амбиции втянули Россию в Первую мировую войну. Предполагалось, что она будет недолгой, и что успех в ней будет гарантировать многомиллионная армия. Но битва выявила недостатки империи Романовых: слабую экономическую мощь страны, столь же слабую административную эффективность и раздробленность общества. Вместо производства более дешевого оружия и боеприпасов отечественной промышленностью был вынужден наплыв поставок из США и Франции. Нехватка продовольствия больнее всего ударила по российским солдатам. А коллапс снабжения был вызван потасовками между различными частями армии. В конечном итоге восстание солдат и рабочих руками Ленина стерло империю с лица земли.

Новый большевистский режим повторил старые ошибки царизма. Видение экспорта революции сопровождалось ручным контролем государства. Партия большевиков дублировала государственный аппарат, контролировала все сферы жизни и подвергала общество запугиванию, что не мотивировало его работать более эффективно. В результате происходящее в колхозе или в фабричном цеху ускользало от государственного контроля. Флагманским признаком советской России была бездарность, некачественная продукция и, наконец, цивилизационная отсталость. Как бы государство ни пыталось распространить индивидуальный контроль над работником, оно проигрывало его неадекватности. Фантасмагорические видения Сталина — преобразование природы коммунизмом — звучали абсурдно. Великая программа посадки деревьев и водоотвода великих рек Сибири была направлена ​​на предотвращение эрозии и засухи…

Преемники Сталина — Хрущев и Брежнев — должны были спокойно наблюдать, как их реформы по улучшению государства увязли в сетях частных интересов, укоренившихся в государственной машине. Настоящая попытка Михаила Горбачева провести реформы в 1980-е закончилась распадом Советской России (в соответствии с утверждением Токвиля о том, что самый опасный момент для плохого правительства — это когда оно начинает проводить реформы).

Россия никогда не отказывалась от своей одержимости расширением. На этот раз идеологический. Во-первых, после победы над Третьим рейхом она не выпускала из своих рук Центральную и Восточную Европу. В последующие десятилетия он пробрался в Азию и Африку, чтобы освободить свои страны от влияния США. Однако список клиентов не оправдал надежд Москвы. Она конкурировала со второй сверхдержавой не только в гонке ядерных вооружений, но и в таких далеких областях, как спорт. Когда США бойкотировали Олимпиаду в Москве (1980), правящая Кремлем команда Брежнева отомстила на следующей Олимпиаде в Лос-Анджелесе. По иронии судьбы, однако, гонка вооружений с американской сверхдержавой и война в Афганистане (1979–1989 гг.) сыграли важную роль в крахе большевистской империи.

После похорон Советской России (1992 г.) и «печали» мафиозного правления Бориса Ельцина (в & nbsp; 1991– 1999 годы Президент Российской Федерации) Путин, после фазы вырисовывания, инициировал процесс восстановления империи царей и большевиков. Для него идеология — производное от прагматизма и насилия, двух движущих сил его действия. «Человек без лица» — так называется его биография Маши Гессен.

Россия в 21 веке, как и оба её предыдущих воплощения (первое с царской короной, второе с &nbsp ; серп и молот), остается, как экспортер сырья, неизменно отсталым созданием, но с известным парезом в управлении и армии. И с изнасилованным обществом, которое почти не реагирует на зверства путинской военной машины в Украине.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Колосс на глиняных ногах
Нехватка рабочей силы снова является бедствием чешской экономики
Нехватка рабочей силы снова является бедствием чешской экономики