Коммод — покровитель евроскептиков с Вислы

Как поляк, я испытываю величайшее сожаление к Марку Аврелию и имею обиду на его преемников за то, что они заключили позорный мир с маркоманами, похоронив тем самым дерзкий план завоевания территорий сегодняшней Польши, отныне остававшихся далеко к северу от римские липы.

Коммод – покровитель евроскептиков & oacute; в реке Висла

< p class = "articleBodyBlock article - параграф" id =" block-id-MnSUog4n6 _ ">Да, у нас есть много свидетельств торговых отношений этих земель с Римом. В Карпаты шли за рабами и шкурами, но в основном за греческим электроном, или янтарем, от которого историки более поздних веков взяли название «янтарный след». Однако это были местности, покрытые бескрайними лесами, бездорожные и опасные, где дикие звери и еще более дикие племена варваров соревновались за первенство в самой страшной жестокости.

И вдруг появляется Марк Аврелий, правитель-философ, один из лучших римских императоров. Рим в это время пожирали бедствия, голод, бунты, пожары, эпидемии и саранча. Империя слабеет, поэтому на нее набрасываются многочисленные полчища варваров. Однако это еще не преклонный возраст; легионы все еще угрожают железным господством. Потенциал государства цезарей настолько велик, что под предводительством Марка Аврелия Рим не только справляется с эпидемиями, но и ведет эффективную борьбу с германскими маркоманами.

Планы вождя честолюбивы: отодвинуть границы влияния Рима на север, унизить германцев, отомстить за еще щемящий позор поражения в Тевтобургском лесу, совершить то, чего не удалось столетия назад ни Варусу, ни Германику. Удача благосклонна к нему, но только на время. Несмотря на свои военные преимущества, он умирает от чумы в 180 году нашей эры недалеко от наших границ — в древней Виндобоне, которая сегодня является Веной. Каждый, кто путешествовал из столицы Габсбургов в Братиславу, знает, как близко отсюда находится будущий славянский край.

Итак, здесь умирает император-философ, а его сын и преемник заключает мир с маркоманами и возвращается в Рим. Неудивительно, что его зовут Коммод, и он соблазняется чарами варшавских гладиаторов больше, чем своими амбициями расширить границы Pax Roman. Интересно, что было бы, если бы чума не поразила Марка Аврелия в Виндобоне. Он еще не был стариком. Ему не было и шестидесяти лет. Полный сил, в смысле миссии, он, несомненно, победит маркоманов и пойдет еще дальше в следующей экспедиции.

Поездка к Рейну вернет Риму его прежнюю провинцию Германию. Но столь же естественно было бы идти на восток, в сторону Одера и Вислы, где жили в то время бургунды и вандалы, а еще дальше — венецианское племя. Не думаю, что у Аврелия был бы выбор. Ради безопасности новой провинции ему пришлось бы поставить на колени всех германцев, не только маркоманов, но и их союзников с востока, и установить липы на Буге или Висле.

Не только это подсказывает еще голодное воображение. Как может выглядеть наш мир после таких экспедиций! Романизация территорий на реке Висла принесет римское право и язык. Римская культура и строительство. Романизированные немцы станут союзным населением Рима. Церковь кочевала бы здесь не с шестисотлетним отставанием, а во времена Константина или раньше. До этого у нас были кирпичные базилики, а затем романские ротонды. Ранние монастырские летописи и записи летописей. До этого города, просвещенные семьи и местные династии.

Возможно, что и по сей день мы бы говорили на какой-нибудь вариации вульгарной латыни, не хуже испанской, итальянской или французской. До этого мы были бы в самом сердце Европы. Ну не получилось. Чума забрала Марка Аврелия, а безжалостная генетика сделала из него идиота-императора. Именно из-за Коммода мы потеряли наш единственный шанс. Он должен быть покровителем евроскептиков, римский император, так карикатурно изображенный Ридли Скоттом в «Гладиаторе».

Не сработало. На наших непосредственных предков, Мешко и его преемников, следует смотреть с еще большим восхищением. Сколько усилий им пришлось вложить в историю, чтобы привязать нас к Европе. Как велика была их работа, если подумать, что в то время, когда в Пястовской Польше строился Собор Парижской Богоматери, дерево все еще преобладало в качестве строительного материала. Сколько хитрости правителей, воли к выживанию и решимости в проповеди христианства потребовалось, чтобы, наконец, построить вавельские и родные готические церкви, города и те немногие ренессансные острова, которые ягеллонцы разбросали по своим владениям. Какой крошечный мир по сравнению с богатством и великолепием Европы. Не нужно быть Збигневом Гербертом, чтобы почувствовать эту разницу, расстояние и тоску. После многих поражений мы снова на карте первых Пястов. И никто, даже профессор Павлович, не заставит нас расстраиваться по этому поводу. И никому не отдадим. Все это стоило слишком дорого.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Коммод — покровитель евроскептиков с Вислы
Список позора. Эти спортсмены поддерживают Путина и нападают на Украину