Кшиштоф Клоц: Bladaczka, Galkiewicz и HiT

«Руководство» проф. Войцех Рошковский будет способствовать угасанию интереса к истории, ее отвращению, которое при своей длительности может привести к печальным последствиям, — пишет историк.

Кшиштоф Клоц: Бладочка, Галкевич и HiT

Я ненавижу учебники. Они мне никогда не нравились — в школе, в колледже, в исследованиях. Как правило, они скучны и напичканны фактами и «фактами» вроде рождественского пирога с сухофруктами и орехами; за немногими исключениями, он пресный и неудобоваримый, он должен быть немедленно насыщен монографией, разработкой, обзором источников, воспоминаниями, чужой перепиской. Поэтому я должен быть рад, что учебник проф. Войцех Рошковский для нового школьного предмета, истории и современности отличается. Сам автор поражает с первой же страницы, так как пишет, что его учебник «можно читать как исторический роман» (sic!). И на самом деле лекция в ней не кажется «сухой», она хрестоматийная, в целом читается довольно быстро, хотя с другой стороны скачки и легкий хронологический хаос в повествовании не облегчают чтение. Тем не менее, те, кто хвалит книгу среди ее достоинств, упоминают, в частности, ее стиль. Студенты, говорят вышеупомянутые, наконец-то получают в руки не энциклопедический набор событий и дат, а эссе. И все же, прочитав книгу проф. Рошковский пропустил — я, бунтарь учебников — за старый, классический и даже скучный учебник. Ведь что бы не говорили об этой книге, она просто не учебник. О, и все смущение.

Классный руководитель Рошковский

Мне достался не какой-то очерк, а историческая авторская публицистика, с элементами довольно дешевого морализаторства, местами проповеднического. А так, например, молодежь будет учиться у проф. Рошковского, что современные «рационалисты» «во что угодно поверят, но только не в доброго Бога, который иногда говорит с нами, хотя обычно делает это очень осторожно. Бывает и так, — добавляет автор, — что мы глухи к Его знамениям» (с. 331). проф. Рошковский в этой книге не учитель истории. Он воспитатель. Просветитель, ставящий почти взрослую молодежь в пример собственного консервативного, католического мировоззрения, собственного видения новейшей истории и собственных политических убеждений. В последнем случае студент узнает из биографической заметки в книге, что проф. Рошковский был депутатом Европарламента, но издатель забыл упомянуть, какая партия — «Право и справедливость». Поэтому менее удивительно в учебнике времена, сообщаемые Дональду Туску (стр. 177) или Ангеле Меркель (стр. 269), фото Леха Качиньского как избранного примера оппозиционера 1970-х годов в Польше (стр. 491). ), победа ПиС на парламентских выборах в 2019 г. как иллюстрация первых свободных выборов в 1991 г. (стр. 249, учебник должен закончиться в 1979 г.), скачки от расовой дискриминации в США к женским забастовкам и сопровождающим их пошлым лозунгам ( стр. 341). Неудивительна и критика Рошковским «иностранных» СМИ в Польше. У них есть «огромное преимущество перед независимыми или общественными СМИ. Они дают нам различные сообщения, сообщения, мнения, хотя мы об этом не просим (с. 306). проф. Далее Рошковски предупреждает молодежь: «Мы открываем смартфон, и нас сразу же встречает какая-то информация. Например, о погоде, но не только. Мы можем узнать чье-то мнение о Марше Независимости, например — критическое, конечно…». (стр. 306-307).

-ylbRu8DcSp»>Следует отметить, что более искушенный читатель знает это видение из других книг проф. Рошковского, опубликованных в последние годы. Эти работы обсуждались, даже награждались, но никто тогда и не думал, что содержащиеся в них работы проф. Тезисы Рошковского — часто острые, наводящие на размышления, на обмен мнениями, на интеллектуальные споры — найдут себе дорогу, иногда буквально один к одному (отсюда и обвинения в самоплагиате в случае выдержек из книги HiT), в школу учебник как обязательный для школьников. Полушутя-полусерьезно: как добиться от школьника такого видения (знаний?) — тестом или викториной? Оставляю без ответа.

«Знания» под рукой

В польском, не только разговорном языке, мы часто тянемся к слову «учебник». Например, говорят, что знание – это учебник, в учебнике есть какой-то факт или дата, учебник также может быть примером или даже лозунгом. И, наконец, лекция по учебнику. Эти словосочетания, из-за которых учебник выступает как обзор основного, наиболее важного содержания, событий и сведений, возникли не на пустом месте. С тех пор как в истории появились книги, которые, в принципе, должны были быть орудиями помощи в обучении и воспитании учащихся и студентов, их роль — как находящихся «под рукой» для того, чтобы можно было дотянуться до элементарных знаний, — была и вся время, примерно, насколько мне известно, остается неизменным.

Учебник систематизирует и старается обобщить уже имеющуюся информацию, приводит основные факты, максимально полно освещает изложенные проблемы, представляя различные позиции общепонятной литературы по заданной теме, побуждает к собственному поиску знаний, не навязывая, а желательно — даже не предлагая собственных решений или взглядов автора. Конечно, как легко догадаться читателю, я беру здесь в качестве обоев книгу по истории. И это без различия академических и школьных учебников. проф. Владислав Конопчинский однажды справедливо напомнил, что ни один учебник не должен отражать заранее сформулированный тезис. Для истории, в том числе школьной истории — даже если ее скрывать под именем истории и настоящей — «тогда она лучшая хозяйка жизни, когда у нее меньше всего претензий к просвещению людей» и когда автор учебника, тянущийся к перо, отказывается от любой — как добавил Конопчинский — «частичной ортодоксальности».

Как историк, я должен написать: подробный учебник не должен быть альтернативой любому повествованию, левому или правому. Честный учебник должен быть честным учебником.

Упомянутое пленило форму эссе проф. Рошковский забывает или просто не знает, что первоначально эссе означало попытку — попытку как можно шире осветить проблему и объяснить ее. И что мы получили от проф. Рошковского, является попыткой, но не объяснением, а навязыванием молодежи одного единственно правильного видения новейшей истории и единственно правильного — католического — мировоззрения. Той «ортодоксии», против которой предостерегал Конопчинский. Противостоя, например, идеологии коммунизма, проф. Рошковский пишет, что «при условии существования Бога — а между тем нет никаких доказательств, кроме мысленных спекуляций, что его не существует, — все интеллектуальные комбинации марксистов и неомарксистов теряют всякий смысл» (стр. 30). Просто, не так ли? Задача решена. В другом месте студент получает всю проповедь с изюминкой: «Многие знаменитости сегодня громко жалуются, что «Церковь вмешивается» в то, что можно и чего нельзя делать. Эти люди давно или никогда не были в Церкви и не знают, о чем говорят. Может быть, поэтому они предпочитают, чтобы их жизнь регулировалась принципом «делай, что хочешь»» (с. 44-45). Там же проф. Рошковский решает, что «атеисты, следовательно, верующие, но они верят в небытие Бога» (стр. 45). Я мог бы написать, что Симона Вейль нежно улыбается из потустороннего мира, но без иронии: это будет трудно для студентов, которые не верят в эту книгу или в какую-либо другую религию, кроме римско-католической.

В 2022 году процедура, использованная проф. Рошковского, а больше всего вера в его действенность просто поразительна. Это не было бы удивительным (хотя, возможно, удивительным), может быть, 20 лет назад, когда школьный учебник действительно мог считаться основным источником информации для учащихся. Все-таки речь должна была бы идти об исторической науке как таковой, а в учебнике проф. Рошковский, у нас есть и уроки религии с толикой авторских проповедей, и уроки старых знаний об обществе, достаточно вульгаризированных, потому что настоящее переплелось с нарративом (это странно — интерпретируется в русле нынешней власти), и уроки о культуре, во время которых проф. Рошковски превращается в музыкального критика и знатока различных групп и коллективов, определяющих хорошие вкусы (например, рецензия на песню Pink Floyd «The Wall»; «эротические стоны»).

Школьные ошибки

Не знаю, читаете ли вы до сих пор «Фердыдурку» Витольда Гомбровича на уроках польского языка. Во всяком случае, в книге об истории и современности проф. Рошковский превращается в одного из своих героев — учительницу Бладочку. Он выходит перед рядом студентов и ex cathedra рассказывает им, что им следует думать, какие убеждения, что ценно, а что нет, почему что-то плохо, что-то хуже и что-то наихудшее. Он заставляет их повторять, что «Словацкий был великим поэтом». Я преувеличиваю? Может быть. Хотя после прочтения книги у меня сложилось впечатление, что вместо Словацкого здесь следует вставить Иоанна Павла II. Девиз папы открывает весь том проф. Рошковский. Далее его цитируют в контексте различий между национализмом и патриотизмом (стр. 202), или — как «одного из величайших мыслителей нашего времени» — ему дают голос перед Папой по вопросу о свободном рынке ( стр. 287). Здесь отступление: бывают ситуации, что «государственное предприятие, но функционирующее в условиях свободного рынка, безукоризненно процветает, а также приносит большие прибыли польскому государству» — речь идет о сегодняшнем ПКН «Орлен» (стр. 135).

Более того, «смена курса» партии в Польше на рубеже 1950-х и 1960-х годов иллюстрируется фотографией Войтылы из Новой Гуты — тогда еще кардинала — из Новой Гуты 1969 года (с. 281). В свою очередь, глава, посвященная избранию поляка на Петровскую кафедру (стр. 456-461), вдвое больше той, в которой проф. Рошковский рассматривает жизнь польской эмиграции на протяжении десятилетия 1960-х годов (стр. 397-399). Кстати, эмиграционные нити — самая слабая часть проф. Рошковский. Во-первых, они подобны лекарству, а во-вторых, помимо таких заявлений, как то, что это была новая Великая эмиграция (стр. 161), что само по себе очень спорно, читатель получает горстку общих слов и имен. Есть также школьные ошибки, такие как Ежи Гедройц пишется как Гедройч (стр. 397), побег Чеслава Милоша в Maison Laffitte в 1950 г. (фактически, в 1951 г., стр. 299), Милош как профессор Гарварда (стр. 500), « Парижанка», «Культура» (какая?

Не могу не упомянуть еще об одном впечатлении, которое я почерпнул со страниц проф. Рошковский. Это впечатление и есть дух Холоневщины. В 1917 году публицист и журналист Антоний Холоневский опубликовал в Кракове произведение под названием «Дух польской истории». Книга выходила несколько раз и пользовалась большой популярностью у читателей. Автор, занимающийся так называемым исторической школы в Кракове, он дал очень благодарную картину истории доразделенной Польши, более или менее доказав, что Речь Посполитая была самым совершенным государственным образованием в истории Европы. Так почему он упал? Да потому, что она была самым совершенным существом в истории Европы, с которым соседи не могли смириться и вынуждены были ее убить.

Это было похоже на видение Яна Кароля Кохановского, который в аналогичное время борьбы Польши за независимость выдвинул тезис о том, что поляки создали самый совершенный психологический тип в истории человечества. Хороший? Конечно. Укрепление? Таково было, в частности, цель этих публикаций в преддверии падения разделяющих держав и восстановления Польшей своей государственности. Но дух холоневщины, т. е. некритического представления польской истории, все еще жив. И я нахожу его в книге проф. Рошковский. В этом контексте проф. Рошковский в учебнике ведь к истории после 1945 года, что в 1386-1696 годах Речь Посполитая была сверхдержавой» (с. 61); что «демократические институты уже существовали в Польской Республике в 15 веке, чем сегодня не могут похвастаться некоторые западные страны, желавшие приучить Польшу к демократии» (с. 79).

Крепость в осаде

Защитники учебника тотчас же закрыли ворота своей крепости, плотно укрепились на стенах, и — барабаны, Боже, Честь, Отечество, барабаны — гром из тяжелейших пушек в сторону критиков книги. Это явно разные, и ведь есть те, кто может сделать такие далеко идущие выводы из одного фрагмента, что им ничего не остается, как выбрать ближайшую школу и лечь в Рейтан. Здесь следует упомянуть широко комментируемые в СМИ слова из учебника: «Продвигаемая в настоящее время «инклюзивная» модель семьи предполагает создание любых групп людей, иногда одного пола, которые будут рождать детей в отрыве от естественные отношения между мужчиной и женщиной, желательно в лаборатории. Все более изощренные методы отвлечения секса от любви и плодовитости приводят к тому, что к сексу относятся как к развлечению, а к плодородию — как к произведению человека, так сказать, к размножению. Это поднимает фундаментальный вопрос: кто будет любить рожденных таким образом детей?» (стр. 225-226). Вне зависимости от языка — правильный он или нет, пусть каждый судит сам — ведь в этом фрагменте нет слов in vitro, что было самым спорным вопросом в СМИ. В кулуарах, однако, были переводы сторонников книги, которые проф. Рошковский, вероятно, имел в виду уже продвинутые эксперименты такого типа в Китае. Однако я хотел бы напомнить вам, что учебник охватывает 1945-1979 годы, а приведенные выше предложения появились в части книги, озаглавленной «На пороге Третьей войны 1953-1962 гг.», в главе «Культура и семья глазами Запада».

Критики учебника проф. Рошковского обычно бросают в один мешок. Наверное, дальше всех пошел один из профессоров, который в соцсетях, по сути, всех, кому по каким-то причинам не нравится учебник В. Рошковского, засунул — я не шучу — в ад, назвав их распространителями зла, отождествив их с личными, спутанными с Люцифером, врагами Бога. Отмечу этот факт лишь в качестве примера, спорить не собираюсь, однако — вопреки распространенному мнению — не всегда стоит об этом говорить. Извините, что «говорю».

Но эта канонада иногда достигает цели ближе. Например, раздавались голоса, что польские школьники наконец-то: во-первых, с новейшей историей вообще столкнутся, потому что учителя обычно не успевают за материалом на уроках истории, а программа заканчивается где-то в районе Второй мировой войны; во-вторых: что они столкнутся с «настоящей» историей, ведь — есть аргументы — даже если каким-то чудом на занятиях она была доведена до времени после 1945 года, история не преподавалась как надо; не был дан правильный ответ на вопрос, сопровождавший классическую историографию с момента ее возникновения, то есть — какой именно она была? (в оригинале: «wie es eigentlich gewesen?»). Недостаточно было сказано о немецких преступлениях, о сущности советского тоталитаризма, о судьбе польского коммунизма, о подполье за ​​независимость после Второй мировой войны, о роли католической церкви, об оппозиции в Польской Народной Республике и т. д. , так далее.

По первому аргументу могу противопоставить слово слову и сказать, что я знаю в основном такие школы и таких учителей в Кракове, или шире — в Малопольше, у которых не было проблем с проведением всего курса истории в своих классах. Может быть, я встречаю на своем пути только выдающихся учителей, не знаю. Что касается второго аргумента, заинтересованным сторонам следует обратиться в Польскую академию образования в Кракове, которая уже несколько лет издает ежегодник Комиссии по учебникам (доступен в Интернете). Есть рецензии и обсуждения школьных учебников — нас интересует тема истории — авторами которых были/являются историки «слева направо», очень дотошно рецензированные их коллегами, тоже «слева направо».

Аргумент о том, что книга проф. Рошковский впервые скажет, «как это было», это смешно; это незнание или фальсификация польской хрестоматийной реальности последних десятков или около того лет. Этим голосам вторят другие голоса, хотя и с похожей формулировкой: учебник проф. Рошковский, наконец, даст альтернативу левому нарративу и этой линии интерпретации истории прошлого века. На такое изречение можно было махнуть рукой, как и поверить в успех такой процедуры на живых тканях подростков. Но как историк я должен написать: подробный учебник не должен быть альтернативой любому повествованию, левому или правому. Честный учебник должен быть честным учебником. Альтернативой являются книги, рефераты, статьи в науке, диспуты в СМИ, в публицистике, на конференциях, дебаты и встречи… Не в школьном учебнике.

Вышеприведенные тезисы идут рука об руку с обвинением в том, что ни один другой учебник до сих пор не сталкивался с такой критикой, «ненавистью», как книга проф. Рошковский. Ну, потому что никто так далеко не ушел в сторону публицистики, идеологических споров и никто не объявился с таким — nomen omen — хитом, да с такой помпой. Ни у кого не было такой ориентации ни на одной стороне идеологического и политического конфликта сегодняшней Польши. А кто разговаривает с немногими, тот все равно разговаривает со всеми, как писал Юзеф Чапский.

От кровати до кровати

Дело не в том, нравится мне эта книга или нет, хотя Антон Чехов предложил такой критерий, как самый совершенный в оценке всех видов литературы. В любом случае, стоит дождаться полного научного обзора. Это о сути этого руководства; своей цели как своеобразной панацеи от недостаточного исторического сознания молодежи, которое, помимо представления об окружающем мире, должно быть «закреплено» в этом учебнике и в дальнейшем функционировать только по одной правильной линии видения прошлого и — ужас — настоящего. Однако все указывает на то, что подростки в лучшем случае отреагируют на эту книгу противоядием, которое было прописано еще древним греком, — апатией и атараксией, т. е. равнодушием и пассивностью. Я пишу: в лучшем случае, потому что боюсь, что это благочестивое повествование, эта холоневщина, этот нравоучительный стиль и поучительный язык прямо с кафедры будут встречены враждебным неприятием.

Сенека писал об одном из римлян, что, когда он был болен, он предпочитал покончить жизнь самоубийством, чем навязывать себе диету и лекарства. Строгость одного видения мира ХХ и ХХI веков, исключающего ряд установок, взглядов и мнений, будет также невыносима для молодых людей, насестных по натуре, и закончится, к сожалению, дальнейшим отмиранием. интерес к истории, ее упрек, который в конечном счете может привести к плачевным результатам. Чтобы быть понятым: эта тенденция продолжается уже давно, книга В. Рошковского, конечно, не остановит ее, но может и углубить.

То, что больные иногда думают, что они вдруг выздоровеют в результате смены больничной койки, еще понятно. Но когда врач без соответствующего диагноза с надеждой перекладывает больного с постели на койку, как указано выше, это невозможно понять. Это тем более невозможно, когда кровать так неудобна; так же плохо сделано, как рассматриваемая книга. Пациент умрет, эксперимент, потому что даже операция не удалась. Хороший врач, чтобы вслед за Карлом Юнгом вылечить своего пациента, должен в какой-то степени разделять его болезнь. Тысячи таких Гомбровичей-Галкевичей будут кричать на видение истории и современности, заложенное в них учебником проф. Рошковский в голову: «Я не могу понять, как восхитительно, если не восхитительно!». И нет проф. Рошковский, не Бладочка с его: «Как это не нравится Галкевичу, если я тысячу раз объяснял Галкевичу, что это его восхищает», он здесь ничего не может сделать. Это плохая новость для польской школы, для государства и для образования. Это плохая новость для студентов в только что начавшемся учебном году. И это нехорошая новость, я думаю, также для правого лагеря и его политики памяти. В последнем случае, однако, нет никакого вреда для сапожника, который шьет обувь для воображаемых ног.

Автор

Кшиштоф Клоц (р. 1989)

Доктор исторических наук. Его интересует история польской ирредентии 19/20 века, история польской дипломатии и политическая история Возрожденной Польши, с особым акцентом на лагерь Пилсудского и история Кракова, а также биография этого период. За книгу «Михал Сокольницкий (1880-1967). Пилсудчик — историк-дипломат», лауреат Владислав Побог-Малиновский за лучший исторический дебют года, главный приз в конкурсе истории министра иностранных дел за лучшую книгу по истории польской дипломатии и премия премьер-министра. Недавно он опубликовал: «Пилсудский. Исследование феномена коменданта» (Краков 2021).

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Кшиштоф Клоц: Bladaczka, Galkiewicz и HiT
В строительной отрасли работают самые надежные подрядчики [исследование]