Кто такие талибы?

Движению, которое вернуло себе власть в Афганистане после 20 лет явно неравной борьбы с американцами, сейчас более 30 лет. Лидеры талибов сегодня могут заявить, что они не похожи на основателей группировки, но вскоре различия могут оказаться иллюзорными.

Кто такие талибы?

Талибан, на вооружении в т.ч. на базуке, по пути в Кабул. Афганистан, 16 октября 1996 г.

Как и многие легенды, эта начинается с жестокого преступления. При этом, в виде исключения, летописцы движения Талибан иногда даже записывали дату: 4 сентября 1994 года (были и более ранние). 1-е место: деревня Майванд за пределами Кандагара.

«Один из местных полевых командиров, контролировавший дорогу вокруг деревни, захватил семью, направлявшуюся из Герата в Кандагар», — пишет автор монументальной истории афганских войн и специальный посланник президента Джорджа Х.В. Буш в Гиндукуше Питера Томсена. «Дочери и сыновья были изнасилованы, после чего вся семья была убита, а тела брошены в очаг. Омар был одним из первых на месте преступления. Он созвал учеников из ближайшей религиозной школы и захоронил тела умерших, соблюдая все строгости мусульманского обычая. Одному из студентов в ту ночь приснился сон: ангелы с небес спустились на землю и парили над группой, пока ее хоронили», — добавил Томсен.

Несколько иной вариант этой истории написан Джоанной Моджеевской-Лесневской, автором монографии о движении Талибан. В версии, которую она цитирует, драматическая сцена произошла 20 октября 1994 года, и местный мулла по имени Омар предупредил одного из членов семьи, подвергшегося нападению, которому удалось бежать. Мулла организовал группу мстителей, которая не предотвратила убийство, но сумела догнать и потерять подчиненных военачальнику бандитов. «По другой версии, весной 1994 года в Сингесаре к нему пришел сосед муллы Омара и рассказал, что командир одной из вооруженных группировок похитил двух девочек-подростков, обрил им головы и отвез в лагерь, где их неоднократно насиловали», — добавляет исследователь. «Мулла Омар собрал 30 талибов (так на пушту называют ученика религиозной школы, буквально «ищущего знания» — прим. ред.), 16 из которых были вооружены, напали на лагерь, освободили девушек, а командира отряда повесили на бочке танк», — добавляет он.

Другую версию, возможно, наиболее близкую к событиям, происходящим в провинции Кандагар, излагает Захид Хуссейн, корреспондент лондонской The Times, в своем репортаже «Фронтовой Пакистан». Путь к катастрофе и убийство Беназир Бхутто». По его словам, еще в середине 1993 года несколько десятков ветеранов приехали в село Кашке Накуд, чтобы совместно пожаловаться на произвол и жестокость бывших моджахедов, ныне правящих краем. Уже тогда об Омаре рассказывали одну из вышеперечисленных историй.

В любом случае, основополагающим мифом Талибана было привлечение к ответственности всех видов бандитов, разорявших страну. После того, как группа муллы Омара расправилась с местным военачальником, «подмастерьям» предстояло решить, что пора восстановить мир в Кандагаре, городе с населением в несколько сотен тысяч человек, где правили многие военачальники, такие как мучитель несчастной семьи. Не теряя времени, талибы направились к городу. Два года спустя они захватили власть во всем Афганистане.

Афган Могадишо

Вот вам и миф об основании. «Незадолго до прихода талибов в конце 1994 года Афганистан находился в состоянии распада», — отметил Ахмед Рашид, пакистанский репортер и свидетель войн 1980-х и 1990-х годов. в Афганистане в бестселлере «Талибан». «Страна была разделена на феодальное владение военачальников, и все военачальники сражались, переходили на другую сторону и снова сражались в удивительной череде союзов, предательств и кровопролития», — описал он.

«Кто

Талибан в пригороде Мазари-Шарифа, третьего по величине города Афганистана. 23 мая 1997 г.

Reuters/Forum

Действительно, почти сразу после того, как русские покинули Гиндукуш, победившая коалиция моджахедов бросилась им в глаза. В игре его признали и немногочисленный президент Бурхануддин Раббани, и командующий вооруженными силами под его командованием Ахмад Шах Масуд, на западе правил другой ветеран войны с русскими Исмаил Хан, на севере — полковник, потом генерал, а еще после американского вторжения маршал Рашид Дустум, чуть южнее и восточнее Кабула — знаменитый афганский радикал и православный Гульбуддин Хекматжар. Восточные территории, граничащие с Пакистаном, контролировались пуштунской шурой, базирующейся в Джелалабаде. «Южный Афганистан и Кандагар были разделены между десятками мелких командиров экуджахедов и бандитов, которые грабили население, как им заблагорассудится», — добавляет Рашид в список рейдеров.

Это важное отличие. Хотя враждующие стороны гражданской войны последовательно сровняли Кабул с землей в ходе боевых действий, продолжавшихся с 1992 года, в районах, контролируемых важными командирами и их силами, царило относительное спокойствие. В Кандагаре, однако, не было лидера, который призывал бы к порядку в подсобке для целей войны в Кабуле. Жестокая, особенно на последнем этапе, война с Красной Армией подорвала как экономику юга страны, так и племенные связи, имевшие решающее значение для пуштунских территорий: кланы бросались в глаза даже друг другу.

Второй по величине город страны напоминал Могадишо в Сомали. «Международные гуманитарные организации боялись даже работать в Кандагаре, потому что город был разделен между несколькими воюющими между собой группировками. Их лидеры продавали все пакистанским торговцам, чтобы получить деньги, поэтому они демонтировали телефонные провода и столбы, рубили деревья, продавали заводы, машины и даже дорожные катки скупщикам металлолома», — изображает Рашид. «Командиры захватывали дома и фермы, прогоняли жителей и передавали их своим сторонникам. Они притесняли население, как им заблагорассудится, похищали молодых девушек и юношей для сексуального удовольствия, грабили торговцев на базарах, избивали себя и устраивали уличные драки. Беженцы не только не вернулись из Пакистана, но даже новая волна беженцев начала покидать Кандагар, направляясь в Квету», — описывает он.

В этой анархии отразилось и международное положение Афганистана. Русские спешно покинули страну, бросив своего бывшего ставленника, президента Мохаммада Наджибуллу, на милость победивших моджахедов. Американцы почти сразу потеряли интерес к Гиндукушу. На поле боя остались пакистанцы, а точнее Inter-Services Intelligence (ISI) — мощная военная разведка, которая десятилетиями была своего рода «государством в государстве». Изначально ISI поставила игру за власть в Кабуле на вышеупомянутого Хекматяра – православного, который прославился тем, что много лет назад напал на слишком либеральных соотечественников в Кабуле, облив их кислотой, а затем потребовал создания Афганистана. истинно исламское «государство». Во время вторжения Красной Армии он получил львиную долю помощи от США, в которой пакистанцы помогали контрабандой. Когда разразилась гражданская война, Хекматяр был в числе тех, кто наиболее интенсивно осаждал Кабул — и именно на это было направлено его внимание.

Пакистанцы не доверяли пуштунам

Возникший в конце 19 века т. н. Линия Дюрана, которая должна была стать окончательной границей британской экспансии в Среднюю Азию, почти точно разрезала пуштунские территории пополам. Афганистан оставался буферным государством, но, в отличие от британских колоний на востоке, пуштуны могли сказать здесь гораздо больше, включая продвижение концепции Большого Афганистана, который также включал бы пуштунские территории по другую сторону границы, в Британской Индии. а затем Пакистан. Тем более, что граница в этом месте была более чем условной на протяжении десятилетий, семьи и роды жили и передвигались, свободно пересекая ее. Еще в 1950-е годы некоторые пуштуны организовали малоинтенсивное восстание, которое должно было привести к «отвоеванию» пакистанцев Северо-Западной пограничной провинции. Еще в 1979 году правительство Кабула выдвинуло территориальные претензии в отношении региона. Неудивительно, что пакистанцы предпочитали статус-кво, когда пуштуны оккупировали и спорили друг с другом, а не с Исламабадом.

Однако создавался вакуум, в котором рано или поздно кто-то должен был навести порядок. К этому, в частности, подтолкнуло лобби, которое Рашид даже называет «мафией»: владельцы мелких и крупных транспортных компаний, искалеченные анархией провинции Кандагар. Южная альтернативная столица Афганистана на протяжении веков была одним из ключевых узлов Шелкового пути. Сюда же вели важнейшие и наиболее удобные дороги, как в Иран, так и далее, в Турцию, и на север, в бывшие азиатские республики СССР, особенно Туркмению, — открывавшие для себя прелести капитализма и являвшиеся чрезвычайно поглощающими рынками.

Здесь нам нужно ненадолго вернуться к мифу об основании талибов: как указывает Томсен, когда было принято решение ввести отряд муллы Омара в Кандагар, местный торговец Хаджи Башир, на которого должна была произвести сильное впечатление его религиозная чистота и «божественная миссия» талибов. «Он давал деньги и оружие быстро растущей группе мулл и их учеников», — сообщает Томсен. Эта версия может свидетельствовать о том, что зарождающаяся формация нашла своих первых спонсоров среди местной купеческой общины (как и в Иране, спонсорами исламской революции 1979 г. были в основном базары, торговцы с рынков, прилегающих к мечетям). В других источниках можно найти альтернативную версию событий: до того, как Омар познакомил своих «искателей знаний» с Кандагаром, в октябре 1994 года он приобрел еще один важный логистический узел на востоке страны: городок Спин-Балдак, небольшой городок, но с немалым арсеналом автоматов Калашникова, артиллерии и автомобилей. Так или иначе, в конце 1994 года на востоке страны зарождался мятеж, который должен был сдуть всех героев партизанской войны против русских.

Хихикающие муллы

Их место должны были занять люди, равнодушные к великолепию, по крайней мере поначалу. «Это был 1988 год, когда хихикающие муллы на мотоциклах учили меня завязывать чалму и делились со мной своей пайкой хлеба под обстрелом советских танков. Позже они станут известны как «Талибан», — вспоминала британский афганский корреспондент Кристина Лэмб в репортаже «Швейные круги Герата». На фронт под Кандагаром Лэмб попал в определенный момент: в Москве уже потихоньку зрело осознание того, что война под Гиндукушем. Однако последним броском на ленту Кремль пытался получить преимущество, усмиряя противников, например, непрерывными обстрелами лагерей в течение нескольких дней.

В Кандагаре англичане встретили Хамида, наследника клана Дуррани, одной из аристократических пуштунских семей. Именно он организовал ее поездку на тренировочную базу местной группировки, в то время известной как «Фронт Муллы». «Лагерь год работал как тренировочная база и место отдыха бойцов. В нем проживало 80 мужчин и 42 ученика в возрасте от восьми до восемнадцати лет», — пишет Лэмб. Мальчики, сидящие по-турецки, беспрестанно раскачивались взад-вперед, декламируя стихи из Корана. «Хамид сказал мне, что мальчики, получившие образование в медресе (религиозные школы при мечетях — прим. ред.), настолько привыкают к этому движению, что, не покачиваясь, уже не смогут ничего читать», — отмечает корреспондент. Уроки религии переплетались с обучением обращению с более легким и тяжелым оружием.

«Кто

Мулла Мохаммад Омар (1960–2013), давний лидер талибов

CPA Media Pte Ltd/Alamy/be & w

Во время последующих поездок в Афганистан хозяева вывезли Лэмба на пакистанскую сторону границы, в небольшой пыльный городок Акора Хаттак. Были семинария и медресе, известные как Хаккания: школа, известная своим консервативным, ортодоксальным пониманием правил, записанных в Коране, и школа, которая с распростертыми объятиями приветствовала бедных пакистанских беженцев из лагерей афганских беженцев в Афганистане. «Нас повели наверх, в актовый зал, где прозвучал первый призыв к джихаду против русских, — рассказывает Лэмб. «Список выпускников написан на стенах вокруг нас. Среди имен мне показали муллу Кабира Хаккани, премьер-министра, Нура Мохаммеда Салеиха, главу судебной власти, Джалалуддина Хаккани, командующего вооруженными силами талибов, Маулана Хасана Рахмана, губернатора Кандагара, Маулана Садара Азима, губернатор Джелалабада (…). Смотри, сказал мой проводник, а это мулла Омар.

«Эти деревенские муллы часто становились предметом шуток в Афганистане. Они часто занимались шарлатанством и продажей амулетов для защиты от сглаза, поэтому их не слишком уважали, живя закятом (мусульманский налог для бедных, уплата которого является одной из основ ислама – прим. ред.), Что в этой бедной стране принимало форму определенной доли урожая правоверных, отдаваемой в обмен на услуги, оказываемые в мечети и на похоронах», — описывает британец. Трудно сопротивляться впечатлению, что война с Красной Армией позволила этим блюстителям популярной версии религии выйти из тени и восстановить свое достоинство. Бойцы «Фронта Муллы» уверяли, что они были единственным формированием в этом районе, которое не приобрело оружие для продажи иранцам. Они также были уверены, что на их плечах лежит безопасность их семей и соседей в близлежащих деревнях. Из объекта шуток они стали защитниками провинции.

И несомненно, в отличие от многих других лидеров моджахедов, пуштунские муллы пороха нюхали с очень близкого расстояния. «Лидеры талибов гордятся тем, что являются правительством с самым высоким процентом инвалидов в мире, — отметил Ахмед Рашид после посещения Кабула во второй половине 1990-х годов, — мулла Омар потерял правый глаз в 1989 году, когда в & nbsp. рядом разорвалась ракета. Министр юстиции Нуруддин Тураби и бывший министр иностранных дел Мохаммед Гаус также являются одноглазыми. У мэра Кабула Абдула Маджида нет одной ноги и двух пальцев на руках. Подобным образом напуганы и другие лидеры, даже военачальники», — перечислил он.

В большинстве исследований, посвященных афганским войнам, Фронт муллы фигурирует не более чем в виде сноски. Но это тоже неудивительно, ведь таких партизан с более или менее вычурными именами было много по всей стране. Все важные для Афганистана в 1980-х игроки также делали ставку на другие силы: партии, игравшие в Кабул, выбрали своей штаб-квартирой в изгнании пакистанский Пешавар, и именно там проходили ярмарки власти с участием Исламабада и Запада. Между тем все пуштунские формирования, а также поток беженцев с юга страны базировались в Квете. И именно главы пакистанской разведывательной делегации ISI в городе, полковники Султан Имам и Файзан, сыграли важную роль в рождении Талибана.

Аржестан шура

Как мы уже упоминали, Хамид Гюль — немного демонический, радикально ортодоксальный глава пакистанской разведки — выбрал Хекматжара. Делегация в Квете, однако, в основном контактировала с Шурой Аргестана, советом пуштунских старейшин, представляющим в основном более плебейские, более мелкие кланы, сформировавшиеся в этом городе. В нем преобладало негодование по отношению к пуштунским аристократам, таким как Дуррани, к которым, как мы уже упоминали, правительство в Исламабаде также относилось плохо. В эту Шуру текли деньги и оружие, как от делегации ISI в Квете, так и, вероятно, часть средств и оборудования, предоставленных американцами. После того, как русские ушли из Афганистана, у Шуры Аргестана были все средства для продолжения борьбы. И хотя мулла Омар и его сподвижники действительно могли на какое-то время вернуться в родные аулы, вероятно, им было и за что продолжать борьбу. «Полковнику Имаму и всему офису Кет удалось превратить Шуру Аргестан в Талибан за хороший год до того, как произошли апокрифические сцены на дороге в Кандагар», — сказал Томсен.

Возможно, на кону стоял еще один пакистанский фактор: в 1993 году к власти в Исламабаде впервые пришла Беназир Бхутто. Хотя она окружила себя бывшими военнослужащими, она славилась недоверием к военным, которые на протяжении десятилетий путем последовательных переворотов выбрасывали гражданскую власть из рук мирных жителей, и по этому поводу также повесили ее отца, Зульфикара Али Бхутто, премьер-министра в 1973–1977 гг., а сама была изгнана из страны. Историки предполагают, что Бхутто пытался тонко подорвать ISI — одним из таких шагов был отказ от поддержки Хекматжара и передача его талибам. Дополнительным аргументом в пользу такого поворота стало наведение порядка на дорогах в окрестностях Кандагара: открытие этой трассы позволило немного вздохнуть бизнесу в западном Пакистане. Кроме того, это позволило возродить еще один столп оборонной политики Пакистана, то есть установить в Кабуле правительство, достаточно дружественное Афганистану, чтобы быть полезным в войне с Индией. «На военном языке пакистанской армии это называется стратегической глубиной: обеспечением дружественных границ на севере и западе», — пишет Мэри Энн Уивер, автор книги «Пакистан в тени джихада и Афганистан». Глубина заключалась в том, что в случае потенциального нападения Индии на Пакистан и перехода исламабадской армии к обороне дружественный режим в Кабуле позволил бы пакистанцам собраться и перегруппироваться на своей территории. Талибы казались идеальными на роль таких марионеток.

Символическим свидетельством смены союзника пакистанцев в Афганистане стало уже упомянутое нападение на Спин Болдак. Небольшой городок с огромным арсеналом оружия ранее находился под контролем войск Хекматьяра. Бой был недолгим — талибы, как сообщается, потеряли одного бойца. Без зеленого света из Исламабада талибам, вероятно, пришлось бы сражаться за этот город намного дольше, люди Хекматжара оказали бы более ожесточенное сопротивление, а мулле Омар пришлось бы отправить оружие обратно в Пакистан, откуда она родом.

Старый Новый режим

Через неделю талибы направились в Кандагар. Арест 600 тыс. город занял у них два дня, а некоторые местные военачальники даже не сопротивлялись. Позже было сказано, что они не хотели связываться с Пакистаном, одним заплатила ISI, другим пообещали сохранить свое влияние. Так или иначе, эти муллы на мотоциклах за 48 часов стали армией — уже оснащенной танками и транспортерами, и даже несколькими МИГ-21 и боевыми вертолетами из местного аэропорта. «Неизвестная сила захватила второй по величине город Афганистана, потеряв всего около дюжины человек», — заключил Рашид.

«Кто

Хамид Карзай, президент и глава правительства Афганистана 2001–2014

Пит Соуза/Белый дом

Через несколько дней двинулись колонны с товарами от пакистанских торговцев для афганцев, туркмен и иранцев. Дороги были проходимы, плата за проезд была стандартной, а за грузовиками следовали тысячи афганских и пакистанских мальчиков, разбросанных по линии Дюрана. В конце 1994 года вооруженные силы талибов насчитывали несколько тысяч бойцов, готовых отвоевать родину из рук «военных баронов». Им потребовалось три месяца, чтобы захватить 12 из 31 провинции Афганистана. В сентябре 1996 года они атаковали Кабул сразу с нескольких сторон и за считанные часы захватили афганскую столицу. Однако это совсем другая история.

Спустя четверть века история, кажется, сделала полный круг. Режим талибов рухнул столь же быстрыми темпами в 2001 г., затем с годами постепенно восстановил свое значение и захватил власть в стране еще быстрее, чем в 1990-е гг., однако большинство основателей движения умерло, а сам мулла Омар умер через несколько лет. назад. Судя по всему, в Пакистан он так и не сбежал — долгие годы жил в небольшой деревушке в провинции Забул, прямо под носом у местной военной базы США. Новые лидеры талибов балансируют между уважением к «эмиру правоверных», как стали называть Омара в 1990-х годах, и попыткой дистанцироваться от жестокости его режима.

Хамид, проводник Кристины Лэмб по лагерям Фронта муллы, описанный ею как «лысеющий мужчина, нетипичный для местных жителей элегантно одетый в джинсы и кожаную куртку», во время правления муллы Омара он стал посредником американской компании Unocal, которая хотела построить трубопровод из Средней Азии в Аравийское море, а после 2001 года стал известен миру как Хамид Карзай — первый после талибов президент Афганистана. Будучи одним из немногих видных деятелей, Карзай остался в Кабуле после падения столицы в августе этого года. и стал одним из важнейших переговорщиков в процессе передачи власти боевикам. Многое должно измениться под Гиндукушем, чтобы ничего не изменилось.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Кто такие талибы?
США: самая высокая инфляция с 1981 года