Леон Подкаминер: Теория заставляет усомниться в том, что растущий госдолг является инфляционным

Ограничения долга не имеют реального значения для стран с собственной суверенной валютой. А в нем в основном заемщики — пишет экономист в полемике.

Леон Подкаминер: Теория сомневается, что растущий государственный долг является инфляционным

Каждый гражданин имеет право иметь и публично выражать свое мнение по любому вопросу. Этим правом охотно воспользовался проф. Публикация Анджея Войтыны в Rzeczpospolita (15/04) «Очерка» — чрезвычайно объемного и многопоточного. Одна из этих нитей связана лично с президентом НБП. Из-за легкомысленного стиля этой ветки я вообще не собираюсь ее трогать. Гораздо важнее исправить существенные ошибки, которыми испещрен этот текст.

Начнем с фактов. проф. Войтына предполагает, что мы имеем дело с «ухудшением ситуации в государственных финансах». Это как минимум неточно. По данным AMECO (Евростат), государственный (валовой) долг Польши составляет 57,4 процента. ВВП в 2020 году – после чего он снизился до 54,1%. в 2021 г. В последующие годы она будет снижаться до уровня 49,5%. в 2023 году. Чрезвычайные дополнительные государственные расходы, связанные с войной в Украине, могут немного увеличить уровень долга по сравнению с этой оценкой, но, конечно, недостаточно, чтобы посеять панику. Здесь стоит отметить, что коэффициент долга ухудшается по отношению к зоне евро, где ожидается его увеличение со 112,7% в 2021 году до 114,6%. в 2023 г. (в 2004-2010 гг., когда проф. Войтина была членом Совета по денежно-кредитной политике, коэффициент долга ухудшился с 45,1% до 54,6%. Я не помню, чтобы это тогда настораживало общественное мнение).

Для чего нужны лимиты долга?

Во многих местах в тексте ясно говорится о том, что ухудшающиеся показатели дефицита государственных финансов и долга затрудняют контроль над инфляцией с помощью инструментов денежно-кредитной политики. проф. Войтына считает, что именно поэтому возникают различные «законодательные или конституционные пределы государственного дефицита и/или долга. Вот что говорит теория и, как следствие, хорошая практика. У меня совершенно другой взгляд на это.

Эти ограничения должны были ограничивать вероятность неплатежеспособности государства, а не инфляционные соображения. Эти лимиты могут быть полезны для стран с чрезмерной задолженностью в иностранной валюте. Вероятно, именно поэтому им придается такое значение при разработке единой европейской валюты (в еврозоне государства-члены используют и берут в евро де-факто иностранную валюту).

Эти ограничения не имеют реального значения для стран со своей суверенной валютой (и для тех, кто ее берет взаймы). Формальных ограничений нет в США, Японии и т.д. Более того, даже в еврозоне формальные ограничения не имеют какой-либо движущей силы — даже в традиционно фискально-сдержанных странах. В Германии коэффициент долга составил 71,4%. в 2021 году; в 2023 году ожидается на уровне 68,1 процента. — превышение официального лимита в 60% Вот вам и «хорошая теоретическая практика». Почему, однако, польский Сейм почтил (в 1997 г.) свою Конституцию фискальными ограничениями? Мотивы были психологические, а не материальные. Без дальнейших размышлений фискальные критерии Маастрихта были просто «напечатаны» (включая существенно необоснованный лимит долга в 60%).

Теория финансового уровня цен: вымысел и факты

В своем обвинительном (по отношению к НБП) энтузиазме проф. Войтына относится к так называемому Фискальная теория уровня цен. По его мнению, это «очень спорная теория и очень рискованная на практике, но политически привлекательная». НБП может, по его мнению, полагаться на него, просто «бездарно». Ну, проф. Понимание Войтиной этой теории не имеет к ней никакого отношения. Эта теория не об оправдании политики поощрения инфляции с помощью фискальной экспансии с целью «снижения стоимости государственного долга» — как выразился проф. Войтина. Дело в том, что я. от того, может ли и при каких условиях однозначно формироваться уровень цен в результате действий фискальной политики (без активного участия денежно-кредитной политики). Эта теория действительно спорна. Об этом свидетельствуют многочисленные публикации, в том числе достаточно критические (например, «Реквием по фискальной теории уровня цен», IMF, 2019). Поэтому о практической полезности этой теории, не говоря уже о ее «политической привлекательности», не может быть и речи, по крайней мере, в обозримом будущем.

В своей деятельности НБП должен признавать обязательные для исполнения решения фискального органа и реагировать на них в меру своих знаний. Фискальный орган, как часть выборного правительства, непосредственно представляет Государя. С другой стороны, у НБП (и ее МПК) нет такого мандата. Однако ни в коем случае нельзя предполагать, что НБП, подстраивая свои решения под объективные обстоятельства, намерена участвовать в каком-то тайном заговоре, направленном на поощрение более высокой инфляции («с целью снижения стоимости государственного долга»).

Что правда?

Для многих экономистов (как неспециалистов, так и доморощенных профессионалов) кажется несомненным, что растущий государственный долг рано или поздно ускорит инфляцию. Однако документально подтвержденная история ставит под сомнение тезис о росте государственного долга как «инфляционном факторе». Во время Великой рецессии, после 2008 года, государственный долг (по отношению к ВВП) чрезвычайно увеличился почти везде, что не привело к росту инфляции. В 2008-2018 годах среднегодовой уровень инфляции составлял всего 1,1%. в зоне евро (включая 12 стран Западной Европы). В Германии инфляция составила 1,2%, в США — 1,6%, в Японии — 0,4%. В Польше среднегодовая инфляция в этот период составила 1,7%. Конечно, всегда можно полагать, что в каком-то неопределенном «более длинном» временном горизонте инфляция ускорится — и именно за счет возросшего долга.

В конечном счете, читатель имеет право узнать, что является «правдой» о связи между дефицитом, государственным долгом и инфляцией. Ответ на этот вопрос не дает «чистая теория», которая, манипулируя параметрами и предположениями, способна генерировать любые выводы. Некоторое указание в этом отношении может дать только «эмпиризм» — свидетельство фактов об инфляционных эффектах роста государственного долга. В этом плане могу помочь. Что ж, в 2020 году я опубликовал результаты эмпирического исследования взаимных динамических взаимосвязей между инфляцией и темпами роста государственного долга («Государственный долг, вызывающий инфляцию? Очень маловероятно», в «Real World Economics Review», выпуск 93. Сокращенный версия этого текста была опубликована в Финансовом справочнике НБП в октябре 2020 г.). Основываясь на временных рядах для большого числа стран с рыночной экономикой, я пришел к выводу, что «распространенное мнение о том, что инфляция должна ускориться после бюджетного дефицита (и увеличения государственного долга), не подтверждается документально».

Автор является советником президента Национального банка Польши. Текст выражает мнение автора.

Мнения, опубликованные в «Речи Посполитой», являются частью общественного обсуждения и не обязательно отражают точку зрения редакции.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Леон Подкаминер: Теория заставляет усомниться в том, что растущий госдолг является инфляционным
Российский рубль достиг самого высокого уровня по состоянию на март 2020 года