Марек Мигальский: Мысли о лучшем мире

Под какими флагами и лозунгами Путин совершает геноцид в Украине? Не национальный?

 Марек Мигальский: Думая о лучшем мире

Украинцы не хотели бы совместно творить свое будущее с Lachs

В начале российской агрессии против нашего восточного соседа я писал в социальных сетях, что лучшим решением для Польши и Украины было бы объединение обеих стран в один организм. Такая Речь Посполитая была бы 16-й по численности населения страной в мире, крупнейшим игроком в ЕС, с огромным военным и экономическим потенциалом. Нам бы в отпуск на «наше» Черное море, а украинцам на «свою» Балтику. Одним словом: мат, господин Путин!

Очевидно, это была интеллектуальная провокация. Такая идея не понравится интеллектуальной и политической элите обоих обществ, и, прежде всего, ее не оценят простые люди, которые не могут себе представить, что нации могут не хотеть жить в странах, границы которых совпадают с картой расселения отдельных национальных группы. Особенно украинцев, переживающих сейчас патриотическую эйфорию, не смущала бы мысль о том, что сразу же после того, как они вырвутся из-под российского господства, они будут сотворять свое будущее вместе с лахами. Идея членства в ЕС и НАТО отличается от идеи общего государства с поляками.

Родословная наций

Мы погружены в мир наций и не осознаем, что это совершенно новый, модернистский мир, представляющий «последнюю моду» в установлении политических систем. Государства существуют между 6000 и 7000. лет (некоторые исследователи считают, что даже дольше), но концепция легитимации их продолжительности через идею национальной общности не старше трех столетий. Короче говоря, более чем на 90 процентов. продолжительность существования государств, их правители не нуждались в том, чтобы их подданные (иногда граждане) составляли этническое единство, а границы их королевств или государств совпадали с возникновением определенного этноса. Почти все время для оправдания длительности власти было достаточно других явлений — неприкрытой силы, религии и, наконец, династических интересов власть имущих. Сумасшедшая идея о том, что государство должно иметь какое-то отношение к нации, возникла не более 200–250 лет назад, а укоренилась в сознании людей примерно в начале ХХ века. Трудно поверить, но в конце 18 века слова «интернациональный» не существовало (его придумал только Джереми Бентам), потому что… раньше не было наций.

-Dk0uSUhBfu»>Правда о современном происхождении народов с трудом проникает в сознание людей. Наверное, потому, что их руководители очень заботятся о том, чтобы рядовые граждане были твердо (sic!) убеждены в том, что принадлежность к нациям вечна и бесспорна, а давать жизнь за них — очевидно и естественно. Реальность, однако, иная — нации — современные и искусственные существа. Вопреки распространенному мнению, именно государства создают нации, а не нации строят государства для себя. На пальцах двух рук можно указать те народы, которые возникли без своего государства (например, евреи, курды, словаки…) — все остальные созданы государствами. Грубо говоря — сначала была Польша, Франция или Россия, и только потом появились поляки, французы и русские (известное изречение Массимо д'Азелья, произнесенное вскоре после объединения Италии: «Мы создали Италию, теперь мы должны создавать итальянцы»).

Другие значения

В литературе на эту тему идет серьезный спор между примордиалистами и многолетниками и модернистами (энтосимволисты занимают как бы промежуточную позицию), в котором первые доказывают существование «наций» в далеком прошлом, а знание, представленное последним, что век, в котором «родились нации», был девятнадцатым веком, а век, в котором они захватили умы простых людей, был только в двадцатом веке.

Польша является хорошим примером, подтверждающим этот тезис. Для разделов наша знать выбрала себе в правители «инородцев» — шведов, чехов, саксов, венгров и французов. Это никого не беспокоило. Почему? Потому что понятия нации в то время не знали и уж тем более не учитывали применительно к созданию государства. Сознание правителей, а также подданных было подавлено династическими проблемами, которые определяли могущество или бедность государства. Именно поэтому Россией правил немец из Щецина, Габсбурги правили своей империей, не заботясь о том, на каких языках говорят их подданные (и вели они такую ​​династическую политику, что их представители правили всей Европой, от Пиренейского полуострова до Черного Море), и правили Великобританией… Немцы, конкретно Веттины (да-да, нынешний Виндзор — это саксонская княжеская линия, сменившая название… во время Первой мировой войны, ибо как-то неловко было, что англичане воевали с немцами потомки которых… правили ими).

-PScPI1vZqT»>Мы гордимся тем, что отразили шведский потоп, но тогдашний король Польши был двоюродным братом Карла X Густава, напавшего на нас. На самом деле это было нормой для всей Европы — войны вели родственные правители, а судьба подданных никому не была интересна. Наций не существовало — не было кодифицированных языков, в каждой стране говорили на разных диалектах и ​​наречиях; не было национального самосознания, никого это не заботило. В мемуарах Винцентия Витоса, которого никто не может заподозрить в его отвращении к крестьянам, можно найти следующую цитату о состоянии сознания крестьян в годы Первой мировой войны: «Крестьяне чрезвычайно боялись Польши». Почему? Потому что это было связано с крепостничеством, жестокостью дворянства и крепостничества. Как видно, еще в начале ХХ века понятие «польская нация» было чисто идеологическим термином, вызывавшим восхищение и идентификацию только среди элиты и узких интеллектуальных и политических групп. Возможно, поэтому все восстания 19 века потерпели крах, а легионы Пилсудского встретили полное равнодушие со стороны тех, кому привозили «свободную Польшу».

Можно так долго — важно понимать, что мир до девятнадцатого века был миром без наций. Другие ценности обеспечивали легитимность власти. Вот почему столь революционными были декларации начала прошлого века о самоопределении наций и о том, что границы государств должны совпадать с картой их возникновения. Раньше до этого никто не мог додуматься. Но была ли эта революция полезной? Ведь оно принесло с собой этнические чистки, переселение миллионов людей, убийства и истребления, осуществленные во имя национальной чистоты. Тот, кто восхищается национальной парадигмой, должен также принимать эти явления в комплексе. Да, людей убивали и вывозили на протяжении тысячелетий, но по разным причинам (религиозным, расовым, благородным, династическим). Когда мы сегодня с жалостью и страхом смотрим на те войны, которые ведутся во имя больных идей, не должны ли мы так же смотреть на истребление, оправданное интересами наций и во имя национального дела?

Рациональная идея?

Возвращаясь к сегодняшнему дню — под какими флагами и лозунгами Путин сегодня осуществляет геноцид в Украине? Разве не под национальными? Разве это не спор о том, является ли общество отдельной нацией (или нет), которая «оправдывает» массовые убийства, насилие и изнасилования? Разве концепция этнической чистоты и совмещения государственных границ с ареалами отдельных этносов не побуждает россиян нападать на восток Украины, а ранее оккупировать Крым и Донецк?

Может быть, в свете того, что я тут написал, идея Речи Посполитой (а может, и Тройки или Четверки, если нужно ) уже не так смешно, причудливо и вызывая только смех? Может быть, это заслуживает большего, чем кудахтанье и пожимание плечами? Может быть, это гораздо рациональнее, порядочнее и эффективнее в обеспечении безопасности и процветания, чем концепция жизни «между собой»? Потому что мир, в котором мы живем, мир наций, не единственно возможный. Есть другие, лучше. Вам просто нужно начать думать о них. Это задача интеллектуальной элиты, затем политической элиты и, наконец, рядовых граждан. Но хватит ли им всем воображения и мужества? Я в этом сомневаюсь.

Марек Мигальский

Автор — политолог, проф. UŚ

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Марек Мигальский: Мысли о лучшем мире
Эксперт: Цель Путина — сделать Украину падшим государством