Мариуш Мушиньски: Снова о репарациях

Меня поражает упорство людей, настаивающих на легальной версии, противоречащей не только моральным принципам и польским экономическим интересам, но и мнению немцев.

Мариуш Мушиньский: Снова о репарациях

Представление доклада о потерях, понесенных Польшей в результате агрессии и немецкой оккупации во время Второй мировой войны

На самом деле, я устал от споров в прессе и не хочу в них участвовать. Я декларирую такую ​​позицию почти в каждой статье, которую я недавно публикую в Rzeczpospolita. И тогда я пишу другой текст. Внимательный читатель мог бы задуматься о моем психическом состоянии и, следовательно, усомниться в ценности моих утверждений. Поэтому вначале хотелось бы оговориться, что это всего лишь парадокс, а не психоз или паранойя. Просто абсурдность некоторых статей, которые я читал в прессе, заставляет меня молчать.

Однако в данном конкретном случае причина в другом. Меня побуждает к написанию текста высказывание проф. Владислав Чаплинский под названием «Компетентность судов зависит от согласия государств — сторон в споре», опубликованной в Rzeczpospolita 13 сентября 2022 года. критика моей статьи «У Польши есть шансы» («Речь Посполитая», 7 сентября 2022 г.). Чтобы быть точным, я чувствовал себя вызванным этим заявлением к доске. И не столько с содержащейся в нем содержательной позицией, поскольку Автор не менял ее уже 30 лет, сколько с содержащимися в ней элементами ad personam. Хотя проф. Я давно знаю Чаплинского, поэтому не должен удивляться таким поездкам. Много злобы является частью его интересной личности. В целом я воспринимаю эти насмешки, содержащиеся в полемическом тексте, как тонкий (для него) выговор старшему коллеге. Тем не менее мне не нравится то, что в прессе приходится говорить с адресатом на языке, отличном от научного, а форма сообщения и количество знаков не позволяют вольно изложить всю картину дела . Поскольку проф. Чаплинский в своем тексте использовал против меня мои умственные сокращения и упрощения прессы — это заставило меня ответить.

Мифы, а не факты

Во-первых, короткое заявление о решениях Международного Суда по делу Буркина-Фасо против Буркина-Фасо. Мали и о французских ядерных испытаниях. проф. Чаплинский прекрасно знает, что разоблачение их кажущегося противоречия не принесет ничего существенного, и делает это только для того, чтобы усложнить дело. Они просто составляют часть юриспруденции для доктрины концепции одностороннего акта. Они также показывают, насколько шатка эта концепция и какие слабые у нее основания. Однако из них обоих можно сделать один и тот же вывод, что самое главное в таких ситуациях – это намерение лица, подающего декларацию. И смею сказать, что намерение отказаться от репараций было сомнительным в случае с резолюцией от 23 августа 1953 года. Его принятие было политически вынужденным со стороны СССР. Даже формулировка резолюции была подготовлена ​​Москвой непосредственно для Берута. Тем более очевидно (цитируя классика), что правительство Польской Народной Республики не думало о распространении своего действия (если таковое имелось) на Германию. Если немцы сегодня так говорят — пусть докажут. Ei incumbit probatio, qui dicit, non qui negat.

-RV-AWu6gMd»>Мы отличаемся от проф. Чаплинский. Но, в конце концов, он отец тезиса, выдвинутого в польской доктрине международного права в начале 1990-х, о том, что проблема репараций была закрыта договором 2 плюс 4, против которого я выступал 20 лет. В своих публикациях он называет договор 2 плюс 4 суррогатом мирного договора, завершившего Вторую мировую войну. Он полагает, что, поскольку договор умалчивает о репарационных требованиях, он таким образом подтверждает в правовой сфере политическую волю признать этот вопрос решенным (см., например, В. Чаплинский, «Мирное регулирование с Германией после Второй мировой войны», «Государство и Закон «1990 г. № 2).

Так что я не удивлен, что мой полемист высказывается, когда этот тезис — его «детище» — подвергается критике. Меня, однако, удивляет, почему так легко ускользнуть от ряда существенных сомнений. Начнем с внутреннего контекста предполагаемого отказа. Конечно, верно то, что это по существу не имеет отношения к действительности международного обязательства. Если, конечно, такое обязательство не было принято. Однако лично я сомневаюсь в эффективном создании узла облигаций на основании постановления от 23 августа 1953 г. Более того, я также считаю, что якобы неоднократное подтверждение этого отказа властями Польской Народной Республики на различных международных форумах это миф, который Германия хочет превратить в факт. Почему, однако, проф. Чаплински был удивительно настойчив в защите этого в течение многих лет? На самом деле в ООН есть только два заявления по этому поводу. Оба имеют сомнительную ценность для прогерманских взглядов. Первая — заявление, сделанное 23 сентября 1953 г. М. Нашковским, тогдашним заместителем министра иностранных дел, делегатом польского правительства на 8-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Однако содержание заявления Нашковского не только строго не подтверждает отказ, но и умножает сомнения. Например, он указывает на Германскую Демократическую Республику как на предмет, стоящий за словом «Германия». Второе заявление — это также информация, сделанная в 1969 году на форуме ООН в связи с процессом приема обоих германских государств в ООН. Но и эта информация не является принятием отставки. Польский представитель подтвердил наличие документа и даже отметил в нем, что его содержание не касается вопроса компенсации за преступления Германии.

Неправда и то, что Польша подтвердила свой отказ от репараций в ходе переговоров по договору о нормализации отношений с Германией. Как я написал в тексте «Польша не без шансов», что так стимулировало проф. Чаплинского на критику, немцы хотели закрыть этим вопрос о репарациях, добавив соответствующий пункт (см. немецкий проект договора в сборнике «Проблема репараций, компенсаций и льгот в польско-германских отношениях 1944–2004 гг.», т. II «Документы», изд. С. Дембски и В. М. Гуральский, стр. 348). Не удалось. Польша не согласилась. Поэтому немцы, создавая видимость успеха, в одностороннем порядке разместили информацию о якобы факте такого подтверждения в немецком юридическом журнале в качестве приложения к договору. В Польском вестнике законов такой информации нет.

Кроме того, стоит напомнить, что тезис о ранге договора 2 плюс 4 об отказе от репараций уже был опровергнут тем, что четыре державы, содержавшие этот договор, не могли закрыть это дело, поскольку не имели формального права на заключить его от имени других стран — союзников по Второй мировой войне. В 1945 году в Потсдамском соглашении они признали за собой при (ситуационно-вынужденном, подразумеваемом) согласии других стран-союзников право подготовить с помощью Совета министров иностранных дел мирное решение для Германии»( …), который примет германское правительство, когда будет создано подходящее для этого правительство». Но это было право на подготовку, а не на сделку с другими странами. Эффективная привязка к «мирному решению» уже должна была происходить общепринятым в международном праве образом — через его принятие между Германией и другими государствами. Этого не произошло.

Что знает Германия

Самое забавное во всей этой дискуссии то, что мою позицию подкрепляют более неизвестные оценки самих людей, то есть немцев. Именно в немецких документах того периода мы читаем, что канцлер Коль, опасаясь возврата репарационных требований в 1990 г., искусной дипломатией убедил державы не включать эту проблему в пакет правовых актов (см. Kohl vom 15. Maerz 1990, [in:] Deutsche Einheit, Sonderedition, сноска 73, стр. 955 и далее). Однако это не привело к формальному и юридическому закрытию, а лишь привело к молчаливому политическому консенсусу. Этот консенсус может быть нарушен в любое время, поскольку он не является юридическим обязательством. Такую оценку мы находим даже в немецкой официальной переписке. В письме советника Убершера директору Тельчика от 6 марта 1989 г. (согласованном с советником МИД Германии доктором Остерхельтом) относительно польских компенсационных требований читаем: подтверждение польской стороной, что больше не будет (репаративные — М.М.) исковые требования» (Vorlage des Ministryialsrats Ueberschaer an Ministryialsdirektors Teltschik vom 6. März 1989). Поэтому меня удивляет упорство людей, которые настаивают на правовой версии, противоречащей не только моральным принципам и польским экономическим интересам, но и мнению Германии. В случае проф. Объясняю себе это одним — большую ценность для польско-германских отношений он видит в неприкосновении к болезненному (для Польши) прошлому, чем в его формальном закрытии. И это ошибка, на мой взгляд. Отсутствие регулирования прошлого показывает, что оно все еще может быть элементом политических игр. Так что примирения не будет.

Подводя итог, скажу следующее: в отношениях с Германией необходимо отходить от старых взглядов и ошибочной политики. Даже сегодня видно, что маршировать рядом с немецкой колесницей означает для Варшавы серьезные проблемы на многих уровнях и, кроме того, отсутствие обычного уважения со стороны Берлина. И именно Польша и поляки стали жертвами величайших и преднамеренных преступлений в мировой истории во время Второй мировой войны. Поэтому не мы должны требовать репараций. Это немцы должны просить нас принять их, а не искать формальных уловок, чтобы избежать их. Но если это не так, то вы должны четко заявить о своем праве. Мы имеем право.

Я также подтверждаю свой скептицизм по поводу возможных попыток урегулировать этот вопрос в международных судах, особенно в Международном Суде. проф. Чаплинский, как и я, прекрасно знает, что явиться в МС — значит просить проигрыш. МС разрешает каждое дело в широком контексте. Он также принимает во внимание влияние постановления на международное сообщество. В 2022 году он не согласится открывать дело о возмещении ущерба, даже если бы оно было самым очевидным, так как это выпустит джинна из бутылки. Поэтому я считаю, что Польша должна отстаивать свои права более традиционным путем — через политику и юридическую самопомощь.

А поступит ли так действующая власть — другой вопрос.

Лично я в этом сомневаюсь.

Автор — профессор факультета права и администрирования УКСВ, вице-президент Конституционный суд

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Мариуш Мушиньски: Снова о репарациях
Замедление надвигается на рынок жилья, но выльется ли оно в падение цен?