Репарации, или как быть с Народной Польшей

Содержание новости
  1. * * *
  2. * * *
  3. * * *
  4. * * *
  5. * * *
  6. * * *

Цивилизованные народы так и поступают: спорят о своей истории, ищут согласия и компромисса, обнажают то, что объединяет и составляет общенациональный опыт, оставляя историкам спорить о том, что разъединяет.

Репарации, или как быть с Народной Польшей

Статья Павла Лепковского «Военные репарации — это не предвыборная колбаса» была опубликована 9 сентября 2022 года. В этом выпуске мы публикуем полемику г-на Кшиштофа Яника и ответ редактора Павла Лепковского

Таких эмоций давно не было. Все думали, что лозунг ремонта времен Второй мировой войны закончится, как и многие идеи ПиС. Будут говорить, пугать, обещать, а надутый обещаниями электорат прилипнет к партии. Тогда он поймет с пониманием, что мы имели в виду хорошо, но «вы знаете, вы понимаете» — Германия, Союз, Туск и посткоммунистическая и война на Украине. Эта идея хорошо «сидела» в политической философии этой партии: нации обогащаются не трудом, усилием, а историческим мученичеством и нравственной праведностью. Орбан подал пример. Там из-за чувства несправедливости и комплексов, символизируемых Трианонским договором, удалось построить режим, при котором Фидес обладает всей полнотой власти и, вероятно, не отдаст ее в ближайшее время.

-C3Yhic7xnD «>Мы как раз наблюдаем подобную операцию. Вред, причиненный нам немецким государством, управляемым Гитлером, не подлежит сомнению. Следовательно, если исходный тезис верен и верен, то и выводы, сделанные из него, также верны. Поэтому мы превратили наше мученичество в деньги и потребовали их от немцев. Мы пошли по постполитическому пути: сначала пресс-конференция и оглашение нашего вреда, а потом уже будем рассматривать эффективную реализацию заявленных намерений. Следовательно, были подозрения, что вся операция была направлена ​​на национальную общественность и что на самом деле дело было не в деньгах. Так это поняли немцы и поэтому дали короткий и однозначный ответ: Польша отказалась от ремонта в 1953 году и тема закрыта.

* * *

И тут началось. К дискуссии подключились юристы и историки, знающие журналисты и блогеры. Некоторые из них явно хотели посмеяться над этими утверждениями и рассмотреть тему как замену. Некоторые из них начали сомневаться в расчетах, например, поскольку предполагалось, что смерть каждого гражданина равна его шестилетнему заработку, т. е. 800 000 злотых. злотых, что означает, что гражданин Республики Польша зарабатывал около 130 000 в год. злотый. Где, кто видел такой заработок? — спросили насмешники. Другие спрашивали об убитых евреях, вспоминая довоенные погромы и недостойное поведение некоторых соотечественников во время войны. Кто и кому должен возместить ущерб за их смерть? Третьи указывали на разгром Красной Армией, требуя ремонта также и от Российской Федерации.

Есть и тенденция, с которой у меня более серьезные надежды. Ну и указано в нем, что тема репараций (т.е. возмещения убытков) присутствовала намного раньше. Дело расследовалось правительством Мечислава Раковского, в т.ч. с помощью тогдашних спецслужб. Правительство Тадеуша Мазовецкого не забыло о них. Раковский не успел вовремя, у Мазовецкого не хватило сил. Все тогда хотели прекращения споров с Германией и гарантий для наших границ, и этот подход возобладал.

* * *

Однако меня заинтересовала другая ветка этой дискуссии. Речь идет о демонстрации незаконности отказа правительства от репараций в 1953 году. Пока юристы начали рассматривать, может ли односторонний акт любого правительства иметь международное значение, все было в порядке. Но другие также занимались этой проблемой.

Позвольте мне процитировать здесь фрагмент чрезвычайно вкусного текста Павла Лепковского, главного редактора приложения «Rzecz o & nbsp; Historii», издаваемого Rzeczpospolita. Во-первых, он пишет, что только в 1953 году правительство Германии подписало в Лондоне соглашение о сокращении репараций за Первую мировую войну. И тут же идет полным ходом: «в том же году проплачены предатели из коммунистов, вассалов Москве и так называемая сила, навязанная полякам силой. польского правительства Болеслав Берут и Юзеф Циранкевич по указанию Советов незаконно отказались от военных репараций из Западной Германии и ГДР от имени польского народа». Он добавляет, что они не имели на это права, потому что им обладало только правительство в Лондоне, действовавшее на основе апрельской конституции 1935 года, а июльская конституция была преступным деянием. Я заключаю: «К сожалению, процесс очищения этой страны (речь идет о нашей стране — прим. К.Ю.) от грязи четырех десятилетий Польской Народной Республики был остановлен сторонниками толстой линии и ; посткоммунисты». И продолжает: «Почему Польская Народная Республика до сих пор называется Польшей, а обычные сталинские марионетки считаются представителями польского государства?»

* * *

Заявление г-на Лепковского, которое, вероятно, будут повторять все правые СМИ (одним ударом Мазовецкого и Валенсу не пропустят), можно рассматривать с разных точек зрения. Можно спросить о демократичности апрельской конституции или о международном признании лондонского и варшавского правительств. Можно спорить о сущности «реальной политики», которую мы так болезненно переживали временами во время и после Второй мировой войны. Цивилизованные народы так и поступают: спорят о своей истории, ищут взаимопонимания и компромисса, выявляют то, что объединяет и является общим национальным опытом, предоставляя историкам спорить о том, что разделяет. Это очевидно. Есть разные поколения, классы (фу, какой термин), жизненный опыт малых и больших социальных групп, у нас разные жизни и другие идеологические и политические выборы в нашей жизни. Но чтобы это имело смысл, мы должны относиться к этому многообразию с уважением и взаимоуважением, придерживаясь принципов этого разговора, которые никого не исключают. Г-н Лепковски исключает меня и несколько миллионов человек, которые когда-то голосовали за мое формирование и кандидата в Президенты Республики Польша. Между прочим, возникает хороший вопрос о легитимности правления этих подлых «посткоммунистов» в третьей, уже суверенной, Республике Польше.

* * *

Но таких вопросов больше. Они касаются нашей истории, того, что мы далеко не «прорабатываем» ее. Смирившись с тем, что в оценке фактов и социальных процессов мы никогда не придем к такому общему общественному согласию. Это потребует работы историков, уважения к их достижениям и выводам, хотя бы к фактам. Ни один разумный человек не ставит под сомнение сталинские преступления, отсутствие демократии и нашу зависимость от Советского Союза. Споры, однако, могут и должны касаться периода существования Польской Народной Республики и его влияния на изменение социальной и экономической структуры Польши, социальное и культурное развитие довоенной бедноты. Можно также спорить о том, какая польская кровь была важнее: в Ленино или в Монте-Кассино. Может быть, мы договоримся, что ее вес был таким же? Что тогда будет делать право? И как с этим справятся историки, о чем будут писать журналисты и о чем будут говорить политики?

И есть еще вопросы такого типа. Если бы мы могли остановиться только на Второй мировой войне, мы пытаемся говорить о шантажистах с некоторой застенчивостью. Президент Квасьневский не боялся ехать в Едвабне. И что вы скажете, господин редактор? А уважаемое правительство и пришлет Муларчика. Мы берем деньги за убитых там евреев или нет? Сколько таких Jedwabne было в Польше? проф. Грабовский, проф. Энгелькинг и некоторые другие. Как мы относимся к их выводам?

Еще один хороший вопрос: были ли мы на стороне победителей? Никто не сомневается, что это так. Но видим ли мы усилия и жертвы польских солдат, которые шли с востока? Кто помнит имя солдата, вывешивавшего польский флаг на Бранденбургских воротах? Про то, что его туда толкнули русские, я уже читал, а поляки Берлин взяли или нет? Оскорбляет ли тот факт, что ими руководили маршал Жуков и Роля-Жимерский, ценность понесенных ими жертв? Как это соотносится с, благослови вас Бог, нынешней исторической политикой?

И, наконец, в контексте договоренностей с Тегераном, Ялтой и Потсдамом у нас был шанс выбора? Было бы лучше, если бы Берута (точнее, Гомулку тогда) заменил Миколайчик? Был ли шанс, что Сталин позаботится о Вроцлаве или Щецине для лондонского правительства? Потому что считаю наивной веру в то, что Львов или Вильнюс вернет нам нас обратно. Мы над всем этим плачем, а что должны сказать прибалты? Чехи и словаки, болгары и румыны были в таком же положении, как и мы. Сталин рубил только наших венгров, не давая им ничего взамен. Мы знаем причины, но не будем их здесь напоминать, потому что Орбан «наш друг».

Отдельным, но не менее важным вопросом является закон о польских женщинах и поляках, которые были социально и политически активны в период Народной Польши. Суть здесь в политике «толстой линии», предложенной Тадеушем Мазовецким, которая неоднократно подвергалась сомнению. Так как я знал его и немного работал с ним, он не сам это придумал. Также стоило бы выяснить, кто его вдохновил: был ли это какой-то простой автор этой речи, или это было выражением политических договоренностей, заключенных не только с национальными партнерами. Но нет сомнения, что без этого элемента нашей политики Польша выглядела бы иначе. У нее не было бы управленческого состава (знаю, не аттестат об окончании школы, а искреннее желание…), по улицам бродили бы отчаявшиеся коммунисты (я знал двоих), а хозяйство двигалось бы вперед. Пропагандисты вытерли бы головы человеческими и гражданскими правами, которые не касались тех нескольких миллионов, которые до конца оставались в Польской объединенной рабочей партии. Но кто тогда был бы ответственен за все наши несчастья? Тем более, что группировки типа ПОРП будут править с самого начала. Наша правда лучше вашей правды. Пастор Мартин Нимеллер кланяется.

* * *

Редактор Лепковски использует еще один аргумент. Ссылаясь на то, что французское правительство после войны аннулировало все правовые акты правительства Виши, а правительство Германии аннулировало законодательство ГДР, он считает, что третья Польская республика должна сделать то же самое. Я не знаю законодательных актов правительств во главе с маршалом Петеном, мне трудно высказать свое мнение по этому поводу. С Германией было просто. Федеративная Республика Германия была демократическим, благоустроенным и организованным государством. Ее закон, уже обросший опытом и толкованиями, распространился на территорию бывшей ГДР. Они дали ей право организовать конференцию 4+2, которую г-н Лепковски хорошо знает. Это не имеет ничего общего с положением Польши в 1990 году. Отмена законодательства Польской Народной Республики, как мне кажется, привела бы к правовой неразберихе. В правовом государстве законы не принимаются на одну ночь. Выбранный нами путь — постепенное изменение всех сомнительных нормативно-правовых актов — оказался эффективным и действенным. А позиции правительств Раковского и Мазовецкого, о которых я упоминал, достаточно ли резолюция Сейма 2004 г. (прим.: тогда правили посткоммунисты) делает недействительным вышеупомянутое правительственное  1953

* * *

Существует также вопрос языка, на котором мы говорим друг с другом. Я достаточно взрослый, чтобы помнить, как в деревне меня называли евреи «Еврейцы», немцы «Шкопы», а русские «Кацапы». Это не были морально и политически нейтральные термины. Я считаю, что язык г-на Лепковского должен выполнять аналогичную функцию. Оно должно быть оскорбительным, маркирующим и, следовательно, исключающим. Пользуясь рекордным преимуществом, обращаюсь к редакции: откажитесь от этого языка. У меня это в носу, прожив столько лет рядом с Ружицким базаром, это не те слова, которые я освоил. Но я также прекрасно знаю, что никто из нас не заслуживает презрения. От журналиста можно ожидать большего, особенно от того, кто занимается непростой историей нашей страны. Я думаю так.

В связи с полемическим характером приведенного выше текста мы сохранили оригинальное написание Автора (ред.)

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Репарации, или как быть с Народной Польшей
Лукашенко рассказал, чем Беларусь удивила зарубежные спецслужбы