Сегодня энергетическая безопасность страны приобрела новое измерение

Направление преобразования польского энергетического сектора остается прежним. Но цена, которую мы платим за бездействие в этой сфере, становится все выше и выше — таковы выводы энергетических дебатов, состоявшихся в штаб-квартире «Речи Посполитой».

Энергетическая безопасность страны сегодня приобретает новое измерение

Направление преобразования энергии уже было задано много лет назад. Война на Украине только ускоряет перемены и заставляет нас принимать быстрые и конкретные решения, согласились участники дебатов, проведенных Марчином Пясецки в штаб-квартире «Речи Посполитой»

Материал создан совместно с Dentons

Сегодня было бы трюизмом сказать, что война на Украине повлияла на энергетическую безопасность Польши. Сегодня следует скорее обсудить, к каким далеко идущим изменениям она привела и что должна сделать наша страна, чтобы выйти из нынешних кризисов и потрясений более сильной, лучше подготовленной к вызовам, с которыми Польша — и вся Европа — столкнется даже после окончания войны. подошел к концу.

Этим вопросам были посвящены дебаты, прошедшие в Речи Посполитой в понедельник, 30 мая. В дискуссии, которую модерировал главный редактор Марцин Пясецкий, приняла участие группа экспертов, в том числе: Джоанна Мачковяк-Пандера, президент Forum Energii, юрисконсульт Михал Мотылевски из Dentons, руководитель отдела устойчивого развития BNP Paribas Ярослав Рот и президент Ягеллонский институт Марцин Рошковски.

Парадигмы и парадоксы

Первым вопросом, с которым пришлось столкнуться участникам дебатов, были опасения по поводу нехватки энергоносителей, что было следствием как эмбарго на российское сырье и невозможность его замены, так и высоких цен как на топливо, так и на конечную стоимость. энергия. С одной стороны, в этих условиях преувеличение видения было бы злоупотреблением, но с другой стороны, как подчеркивали участники дискуссии, наше видение и определение энергетической безопасности внезапно перевернулись с ног на голову.

— Мы вместе строили архитектуру энергетической безопасности в Европе: предсказуемые условия, в какой-то степени контролируемые спрос и предложение, — подчеркнул Михал Мотылевский. — Мы готовы к этим реалиям: мы имеем дело с внутренними взаимосвязями, той или иной политикой изменения энергобаланса. Но сегодня условий, к которым мы готовились, не существует, — добавил он.

Как отметил Ярослав Рот, нынешнее определение энергетической безопасности в Польше было довольно расплывчатым — этот термин использовался как в отношении возможных перебоев с поставками энергии, так и в отношении концепции полной независимости от сырья или импортируемой энергии. — После 24 февраля также присутствует контекст физической угрозы: нам интересно, поддерживаем ли мы, ориентируясь на крупномасштабные решения в производстве: крупные электростанции, атомные или морские ветряные электростанции, энергетическую безопасность или наоборот, — указал Менеджер BNP Paribas.

Атака на Украину не только вызвала дискуссию о посылках нашей энергетической политики, но и заставила искать немедленные ответы в плане замены сырьевых материалы, привезенные несколько месяцев назад с востока.

— Это не первая война в Европе, так что ситуация не из ряда вон выходящая. Есть много разных неопределенностей: ранее они были вызваны страхом перед рецессией, которая, в свою очередь, возникла из-за блокировок, последовавших за пандемией Covid-19. Все эти элементы пересекаются, и такого накопления проблем не было уже давно, — перечислил Марчин Рошковски.

— Прежняя концепция европейской политики разрушена: мы обезуглероживаем экономику, переходным топливом является газ, и этот газ поступает из России. Весь процесс был основан на предположении, что конкурентоспособность экономики, в основном в Германии, будет поддерживаться за счет дешевого сырья из России, добавил он. Сегодня в полной мере проявилась слабость западной экономической модели, где источником поставок — и местом переноса производства, особенно энергоемкого производства, — были не только бедные страны, но и зачастую не очень уважающие права человека. И эти два фактора, дешевое сырье и дешевая рабочая сила, теперь могут стать недоступными для западных компаний.

Кошмар, но не безнадежен

Драматизм ситуации сегодня заключается в том, что выходом для Европы была бы полная самодостаточность в плане источников энергии, и в то же время в этом отношении, несмотря на бурные дискуссии, мы в лесу. В последние несколько месяцев Европе мало что удалось сделать, когда речь идет об обеспечении альтернативных поставок, таких как газ, сегодня ситуация повторяется с нефтью. — Газа может быть физический дефицит, как топлива в 1970-е годы, но мы уже сейчас видим, что цены на него могут быть настолько высоки, что можно говорить о недоступности этого топлива. В меньшей степени мы это испытаем в Польше, потому что с десяток лет назад решили отказаться от российского сырья и к концу этого года будем к этому готовы: начали поставки СПГ и завершаем строительство Балтийской трубы. Но такие Венгрия, Италия, Нидерланды и Германия находятся в гораздо более сложной ситуации, и им нужно несколько лет, чтобы окончательно отказаться от российского газа, подчеркнула Йоанна Мачковяк-Пандера.

По ее словам, это должно стать сильным импульсом для развития возобновляемых источников энергии. Еще несколько лет назад возобновляемая энергетика была некой прихотью с точки зрения отрасли, особенно энергоемкая отрасль подчеркивала неустойчивость энергосистемы, основанной на таких источниках. — Сейчас мы видим изменения: отрасль заинтересована в развитии возобновляемой энергетики, в основном энергии ветра, потому что это самая дешевая энергия на рынке на данный момент. И Польша играет здесь большую роль, когда речь идет о цепочке поставок полуфабрикатов, потому что их получатели со всего мира требуют экологизации своих цепочек поставок, — сказал глава Forum Energii.

— Года три мы, наверное, будем в сложной ситуации: будем драться за каждую глыбу угля, литр нефти и метр газа. Но цены будут настолько высоки, что смысл этой борьбы уменьшится. Тем более, что когда-то возобновляемые источники энергии были слишком дороги для того, чтобы ими интересовался бизнес, сегодня это касается полезных ископаемых, а вдобавок мы подвергаемся российскому шантажу. Так что у нас нет выбора: мы должны полностью отрезать себя. Но смело, дайте себе еще немного времени, импортируйте это сырье из других стран, и при этом отрежьте от партнеров, которым не по пути с демократией, — дополнила она.

В ближайшие несколько лет это означает попытку быстрой электрификации экономики, особенно в сфере транспорта, отопления, теплоснабжения и промышленности. В Польше испытательным полигоном для такой трансформации могло бы стать отопление – по расчетам Forum Energii, имеющиеся технологии в этом секторе позволяют осуществить быструю трансформацию за счет электрификации и повышения энергоэффективности. Элементом, который может иметь существенное значение и в этих реалиях, является реагирование со стороны спроса, т. е. контроль спроса — контракты с потребителями энергии, позволяющие контролируемо снижать спрос в критические для энергосистемы моменты.

Таким образом, ситуация сложная, но не безнадежная. Проблема, которую здесь следует решать быстро, — это отсутствие реальных действий со стороны государства.

Возьмем документ «Польская водородная стратегия», в котором отражен подход к альтернативным источникам, например Германии: если вы внимательно читаете, у нас не так много деталей, но есть очень ценная идея для водородного общественного транспорта, — отметил Михал Мотылевски. сколько мы учимся использовать уже имеющиеся решения. И тут не о чем думать, так как эти решения фактически уже лежат на столе, — сказал он.

— Энергетический рынок нестабилен. Спрэд по ценам на электроэнергию увеличился за три года с 5-10 евро до 90 евро в этом году. Эта волатильность вызвана различными кризисами, а также частично обусловлена ​​тем, как устроен российский рынок. Но у нас также есть инфляция, которая обусловлена ​​как ценами на сырье, так и политикой печатания денег, которая уже распространена во всем мире, — перечислил Марчин Рошковски. — При этом с учетом процесса трансформации весь рыночный механизм перевернут: сегодня мы пытаемся сбалансировать как можно больше энергии как можно ближе к конечному потребителю, что требует использования ряда новых технологий. , такие как хранение энергии, водородные решения, оцифровка, — добавил он.

Несомненно, процесс трансформации, при котором производство энергии демократизируется: все чаще и в более широких масштабах оно переходит на местный уровень, как в отношении установок, находящихся в собственности частных лиц, так и более мелких частных компаний. Это восходящее производство будет развиваться несколько против существующей системы, при сопротивлении операторов передающих и распределительных сетей. — Но тренд будет потихоньку вгрызаться в скалу, потому что эти решения более конкурентоспособны, чем центральные, — подчеркнул глава Ягеллонского института.

Грядущая зима станет проверкой наших возможностей и силы нашей энергии. — На данный момент май, немного холодновато, и в целом тепло, а цены на сырье традиционно в это время года немного снизились. Но осенью нам будет непросто, — заявил глава Форума Энергии. — У нас быстро развивающаяся экономика, огромная конкуренция за ресурсы и при этом никаких превентивных мер в Польше. И мы должны хотя бы обучать общество тому, как экономить энергию и снижать спрос в отдельных секторах экономики. Также должны быть задействованы механизмы снижения спроса: платить в промышленности и сфере услуг за то, что кто-то использовал меньше энергии, потому что это будет мотивировать отдельные субъекты начать искать эффективные решения самостоятельно, — добавила она.

Дешево, просто, без барьеров

Привлекательность ВИЭ, усиленная обстоятельствами, нравится всем. — Даже субъекты с конкретным, мощным потреблением говорят, что видят необходимость заниматься определенными инвестициями. Они объявляют: мы можем взять на себя риск, что часть поставок зависит от нас самих или от местных поставщиков. Кроме того, мы будем платить за энергетическую безопасность, обеспечиваемую сетью, — сказал Михал Мотылевски.

По его словам, в прошлом году даже был инициирован диалог на уровне предпринимателей, экспертов и госчиновников относительно потребностей и условий местного производства энергии. Только вот после двух месяцев предметного обсуждения диалог замер. Необходимость его обновления актуальна сегодня. — Что не изменилось, так это курс на декарбонизацию. Но если до сих пор мотивом было изменение климата, возможно, затрагивающее наших детей или внуков, то теперь появилась другая угроза, более непосредственная, которая требует действий в том же направлении, — добавил Ярослав Рот. — Это поворотный момент хотя бы потому, что сегодня можно требовать гораздо большей решительности в реализации такой политики, — добавил он.

Он также указал на очень важный аспект: в ответ на российскую агрессию Брюссель объявил о стратегии REPowerEU по разрыву с сырьем из-за Буга. По сути, это инвестиционный план с самым важным порогом в 2027 году, в общей сложности — к 2030 году — он составляет около 300 миллиардов евро. И в ней три столпа: возобновляемая энергетика, энергоэффективность и диверсификация источников сырья. — А если посмотреть на диверсификацию ископаемых источников, то на эту цель было выделено всего 4 процента. все средства от REPowerEU, — сказал менеджер BNP Paribas. — У нас больше нет аргументов, чтобы оправдать отсрочку трансформации, полный переход на распределенную возобновляемую энергетику — это ответ как на изменение климата, так и на энергетическую безопасность и стоимость всего процесса, — добавил он.

Еще одно существенное изменение упомянул и глава Ягеллонского института. Речь идет об отношении общественного мнения, которое сегодня все больше осознает необходимость преобразования энергетического сектора — по крайней мере, с учетом текущей ситуации, — что должно выражаться в решениях, ускоряющих изменения. Основы уже есть, не только с точки зрения технологий, действующих установок, рынка, но и необходимые для всего законотворческого процесса. — Вся система должна работать таким образом, чтобы распространять возобновляемые технологии, — сказал Марчин Рошковски. Суть в том, чтобы это было дешево и просто, без административных барьеров.

Между тем ситуация на удивление неблагоприятна для предлагаемых решений. — Можно много говорить о том, насколько дешевы и прекрасны ВИЭ, но сегодня у нас в Польше действует правило 10Н (необходимость соблюдать расстояние ветряка от ближайших зданий, не менее десятикратной высоты ветряка — примечание редактора) — отметила Джоанна Мачковяк-Пандера. По ее словам, вопреки декларациям политиков и всему вниманию, уделяемому этому вопросу в дискурсе, атомная энергетика будет играть маргинальную роль в нынешней ситуации — если она будет иметь значение для энергетической безопасности, то самое раннее после 2035 года. По своей сути: процесс создания, лицензирования и ввода в эксплуатацию крупных ядерных объектов – это процесс, растянувшийся на десятилетия, который, к сожалению, не является ответом на современные вызовы. Более того, это решение не полностью соответствует новому пониманию энергетической безопасности, поскольку и технологии, и сырье в польских реалиях будут поступать из-за рубежа. — У нас есть постоянное ожидание, что в системе вдруг появятся 6 ГВт мощностей, и это решит наши проблемы. При этом мы не делаем ничего, что могло бы помочь нам здесь и сейчас укрепить энергетическую безопасность, — подчеркнула она.

— Атом греет умы, но не согреет квартиры, и по крайней мере еще десяток лет, — заключил советник (юрисконсульт) из юридической фирмы Dentons. В то же время он обратил внимание на несколько других аспектов польской АЭС, которые редко упоминаются: во-первых, атомная программа — это заморозка огромных средств на долгие годы, которые можно было бы потратить на решения, которые можно было бы увидеть быстрее в энергетическая смесь. Во-вторых, нет исследований, которые четко показывали бы, в какой степени и масштабах АЭС отвечали бы энергетическим потребностям Польши. — Давайте также рассмотрим цепочку добавленной стоимости: в случае с возобновляемой энергетикой 80-90 процентов. потраченные деньги остаются в Польше, это также означает новые рабочие места, технический прогресс, экономию за счет масштаба. В случае с ядерной энергетикой практически все средства направляются за границу, а стоимость, создаваемая на месте, минимальна, – поддержал его Ярослав Рот.

В случае с модульными реакторами все будет по-другому. Как следует из названия, они строятся из готовых модулей, которые в готовом виде будут импортироваться в Польшу. Ответом могло бы быть создание — в европейском, если не польском масштабе — соответствующей отрасли, которая поставляла бы этот вид продукции для нужд европейской энергетики, что, однако, потребовало бы построения «коалиции желающих» в масштабах всего континента.

Три точки зрения

Участники дискуссии достаточно единодушно сошлись во мнении, что нашу деятельность в области адаптации энергетики к сегодняшним вызовам следует разделить на три временные перспективы. Во-первых, и совершенно очевидно, что вы должны принять немедленные меры. Второй — ближайшие несколько лет, примерно от трех до пяти. Третий временной горизонт — это перспектива как минимум на дюжину лет и необходимость определить модель или систему, которую мы хотели бы в конечном итоге создать в Польше.

С точки зрения первого из этих порогов гости Речи Посполитой четко сформулировали потребности: необходимо определить имеющиеся ресурсы и решения и сделать все возможное, чтобы устранить для них барьеры. Очевидным решением здесь является либерализация вышеупомянутого принципа 10H, последствия которого проявятся скорее в среднесрочной перспективе, но как можно более раннее начало этого процесса имеет сегодня решающее значение. На карту также поставлено социальное просвещение по вопросам энергосбережения, прокладывание пути и создание механизмов стимулирования энергоэффективности и управления спросом на программы DSR. Речь идет в первую очередь о тех мероприятиях, которые не требуют больших затрат, но раскрывают потенциал.

Деньги появляются в среднесрочной перспективе. — Когда Польша придет к соглашению по КПО, в нашем распоряжении будет их довольно много, — сказала Йоанна Мачковяк-Пандера. — Проблема в том, что хотя мы и знаем направление, и во всех этих временных планах деятельность по реализации не следует согласованию в этом направлении. — Мы принимаем цель, но не указываем, когда и как мы хотим ее достичь, — оборвала она.

По словам Михала Мотылевского, самая большая польская проблема заключается именно в этой средней перспективе. Нет решений и даже анализов того, как изменится энергетический ландшафт во второй половине текущего десятилетия, например, в результате запуска строящихся в настоящее время ветряных электростанций в Балтийском море. Поляки не участвуют в европейских дискуссиях о дальнейшем развитии потенциала водохранилища. Мы не пытаемся координировать нашу деятельность или даже получать информацию о том, как наши соседи по ЕС видят и планируют свое энергетическое будущее.

Наконец, остается долгосрочная перспектива. И здесь мы знаем направление: движет ли нами в этом направлении страх перед изменением климата или агрессивное поведение России, это будет декарбонизация и экологизация источников энергии. Здесь мы обозначили — лучше или хуже — целевые показатели и способы их достижения, например атом. Другое дело, однако, что долгосрочная перспектива будет состоять из нескольких среднесрочных перспектив, и с ними у нас самая большая проблема.

— В моей Польше мечты наша страна имеет компетентные институты и знания, формулирует смелые и очень конкретные цели. Ведь нельзя объявить революцию в какой-то сфере, а потом поймать себя на том, что у нас не хватает ни технологий, ни политической воли, чтобы изменить эту сферу, — резюмировал глава «Форума Энергии». — Моя Польша мечты – это страна, в которой я вижу потенциал преобразования энергии, возможно, один из крупнейших в мире. У нас есть все карты, необходимые для успешной трансформации, сказала она. Теперь мелочь, надо только хорошо разыграть эти карты.

Михал Мотылевский

Советник по развитию энергетической практики Европы, юридическая фирма Dentons

Бесспорно, вторжение России в Украину оказало значительное влияние на наше восприятие энергетической безопасности. Она подчеркнула, насколько наш личный и коллективный комфорт жизни зависит не только от международного сотрудничества в сфере безопасности и обороны, но и от сотрудничества в отношении доступа к источникам энергии. Угроза применения военной силы — это одно. В то же время мы также реагируем насилием на использование Россией ископаемого топлива в качестве инструмента для поддержки военных действий и достижения политических целей.

Наши дебаты привели к четкому выводу, который разделяют многие политики и международные комментаторы. Война, спровоцированная Россией, не меняет парадигмы климатического перехода. Однако она сделала нашу зависимость от энергии, этой основы цивилизации, более буквальной, понятной для рядового потребителя или предпринимателя. Это уже не далекое и трудно определяемое будущее наших детей и внуков. Высокие цены на энергоносители, риск перебоев с поставками топлива, вытекающий из этого экзистенциальный выбор и основные решения о том, как продолжить профессиональную деятельность, — все это вызовы на ближайшие месяцы и годы.

Трансформация климата – это сумма действий, направленных на повышение нашей устойчивости к внешним угрозам, к тем социальным и экономическим условиям, в которых хотел бы функционировать средний человек. Это означает более широкий местный доступ к чистым источникам энергии, более эффективное использование различных ресурсов — сырья, а также всего, что мы делим и используем вместе, например, земли для инвестиций, жилья и производства продуктов питания. Лучшее климатическое образование — как всеобщее, так и на уровне подготовки специалистов. У Польши в этом отношении сильные преимущества, надо только их обязательно использовать.

Своей агрессией Россия подчеркнула угрозу энергетической безопасности. Это сильный импульс для ускорения действий, необходимых для осуществления трансформации климата. Мы уже знаем, что нужно делать – инвестировать в возобновляемые источники, как для прямого потребления электроэнергии, так и для электрификации промышленности, транспорта и других сфер экономики. Повышение эффективности использования каждого энергоносителя и в каждом проявлении нашей деятельности, независимо от того, строим ли мы индивидуальный жилой дом, крупный объект коммунального хозяйства, новый завод или офисное здание. Активно внедряйте новые технологии и новые способы совместной работы для удовлетворения энергетических потребностей.

Все это нужно делать быстрее, решительно и проверять на постоянной основе. Нет времени на риторику «хотим, но». Пришло время разблокировать инвестиции в ветроэнергетику (объявленная поправка к правилу 10H), привести правила управления сетью к самым современным стандартам (разблокировать подключение к сети), принять стратегию реального сектора для отопления, поддержать автопроизводителей, местные органы власти и местные сообщества.

Материал создан совместно с Dentons

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Сегодня энергетическая безопасность страны приобрела новое измерение
Путин говорит о «трагедии, которая произошла на Донбассе». «Мы помогаем»