Тайна 22 июня 1941 г.

Действительно ли Сталин был удивлен Гитлером, или он готовил провокацию, чтобы оправдать свое наступление на запад? Некоторые признаки указывают на то, что немцы сражались с Советами при реализации своих военных планов всего за несколько часов.

Тайна 22 июня 1941

Воскресенье, 22 июня 1941 г. ., в. 15.03 началась операция «Барбаросса», наступление Оси на СССР от Балтики до Карпат

Мустафа Абрамович, улан 1. Татарская эскадрилья 13-го Вильнюсского уланского полка, он был советским военнопленным и в 1941 году работал на строительстве военного аэродрома в районе Грудка Ягеллонского. На рубеже мая и июня 1941 г. он заметил, что политработник, проводивший пропагандистские беседы с заключенными, изменил повествование. Он перестал восхвалять немцев и начал рассказывать о них анекдоты. «Молотов — министр иностранных дел Советов спрашивает Риббентропа — министра иностранных дел Германии: Почему немцы собрали такое огромное количество войск у советской границы? Риббентроп отвечает: Потому что советская граница наиболее безопасна для немецких войск, и они могут там спокойно отдыхать. Затем он спрашивает Молотова: А зачем вы выставили на границе с Германией столько советских войск? На что он поясняет: Чтоб немецкие солдаты могли спокойно отдохнуть…».

Заключенные также внимательно следили за движением на ближайшей железнодорожной станции и заметили, что количество вагонов с товарами, отправляемыми в Рейх, резко сократилось. «20 июня 1941 года политик снова приехал и очень благосклонно отнесся к полякам. Он враждебно отзывался об агрессии Германии против нашей страны. Это изменение тона в его речи заставило нас о многом задуматься», — вспоминал Абрамович. Из его рассказа видно, что двустороннее сосредоточение войск на германо-советской границе не было большим секретом. Слухи о надвигающейся войне были настолько распространены, что советское агентство печати ТАСС опубликовало известное заявление 14 июня 1941 года, в котором говорилось, что «по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии нарушить пакт о ненападении и предпринять вторжение в СССР были необоснованными.(…). СССР, как показала его миролюбивая политика, соблюдал и намерен впредь соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, поэтому слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются ложными и провокационными». Так что если о приближении советско-германской войны знали почти все, то чему был удивлен Сталин?

Планы войны

Война должна была состояться, потому что Советский Союз не устраивала роль партнера Германии по разделу Европы. Советы хотели большего и совсем этого не скрывали. Петр Ярошевич, будущий премьер-министр Польской Народной Республики, вспоминал, как в 1940 году он пытался забрать свое движимое имущество из Генерал-губернаторства на территории советской оккупации. Активисты репатриационной комиссии сказали ему не заморачиваться с этим, потому что СССР скоро «освободит» эти районы. В 1940 году Советы все еще могли обманывать себя тем, что немцы и западные союзники надолго будут заняты собой и будут поглощены разрушительной войной. Советские планы развития вооруженных сил (например, мобилизационный план МР-41) показывают, что в то время Сталин думал о наступлении на запад только где-то в 1942 году. Эти планы отличались гигантоманией и говорили, среди прочего , о предоставлении армии дополнительно 16 тыс. танков, 90 тыс. тракторов и более 0,5 млн грузовиков. План строительства военных аэродромов, принятый в марте 1941 г., предусматривал строительство в западной части СССР 194 железобетонных взлетно-посадочных полос длиной 1200 м и шириной 600 м (советским бомбардировщикам в то время требовались полосы длиной не более 600 м). ), с подземным хранилищем бомб и топлива. Максимально их удалось принять на вооружение в 1942 году. Однако позже подготовка к войне значительно ускорилась. Сталина, вероятно, беспокоило нападение Германии на Югославию и все более частые сигналы о том, что Гитлер готовится к вторжению в СССР. На данный момент, однако, эти сигналы указывали на то, что, если в 1941 году произойдет столкновение, у Советов еще будет достаточно времени, чтобы опередить нападение Гитлера.

На 15 мая 1941 года у границы стояло 70 немецких дивизий, а численность этих сил советская разведка оценивала в 119 дивизий. Это было, однако, меньше половины вермахта, и Сталин имел право считать, что этой силы недостаточно для завоевания такой огромной страны, как СССР. Поэтому советская разведка ожидала, что немцы соберут у границы не менее 200 дивизий и 10 тысяч человек. танков, а в итоге Третий рейх бросил 135 своих дивизий, 35 дивизий стран-союзниц и всего 3,6 тыс. танки. На тот момент немцы оценили советские силы в 155 дивизий, т.е. занизили их численность как минимум на 50%, а вместо 23 тыс. Советских танков ожидалось 6000, рассредоточенных ротами по пехотным дивизиям.

«Немцы считают, что их армия совершенная, лучшая, непобедимая. Это неправда. Армию нужно постоянно улучшать изо дня в день. Любой политик, любой активист, впавший в самодовольство, может оказаться перед лицом неожиданности, подобно тому как Франция оказалась перед катастрофой», — сказал Сталин 5 мая 1941 года на банкете по случаю вступления на пост премьер-министра. Министр СССР. По свидетельству трех советских офицеров, впоследствии попавших в плен к немцам, Сталин позднее внепротокольно добавил: «Эра мирной политики закончилась и наступила эра расширения социалистического фронта силой. Кто не признает необходимости наступательных действий, тот либо обыватель, либо идиот».

То, что Советы тогда имели наступательные планы против Третьего рейха и осуществляли их в различных вариантах, сегодня не вызывает сомнений. Сами русские уже в 1960-е годы официально опубликовали множество документов относительно этих планов (не терпя секретности, то есть блокируя доступ к их оригиналам). Не должно быть откровением и то, что в мае и июне 1941 г. за западную границу СССР были переброшены огромные войска, сосредоточенные в рамках тайной мобилизации. Его уже очень подробно описали такие русские исследователи, как Виктор Суворов или Марк Солонин. Эти войска были сосредоточены в местах, неудобных для обороны, но идеальных для наступления — в районе Белостока и Львова. О подготовке к войне свидетельствовало, например, создание фронтовых командных пунктов и подготовка к ним полевых командных пунктов. «Утром 19 июня из Москвы пришла телеграмма от Г.К. Жуков, сообщив, что нарком обороны приказал сформировать штаб фронта и перебросить его в Тернополь к 22 июня. (…) У нас все было спланировано заранее», — писал в своих воспоминаниях маршал Иван Баграмян. Офицерам был предоставлен комплект карт оккупированной Польши и Германии, а солдатам разведки — русско-немецкие разговорники, содержащие фразы типа: «Куда убежали партийцы?» или «Как называется этот город?» До 1 июля было приказано сформировать дивизию из «лиц польской национальности и владеющих польским языком». Многие советские офицеры, позже захваченные немцами, свидетельствовали, что война должна была начаться в июле или августе. «Еще в мае 1941 года среди офицеров бытовало мнение, что война начнется 1 июля, — рассказывал капитан Краско, адъютант командира 611-го полка 200-й стрелковой дивизии. «Россия предпримет наступление в середине августа, используя около 350–360 дивизий», — свидетельствовал начальник штаба 19-й армии Западного фронта генерал Малушкин.

Поскольку все было почти застегнуто, почему Советы позволили себе удивиться 22 июня 1941 года? 22 июня — большой хаос в приказах советского верховного командования. Общественная мобилизация, крайне важная для планов войны, была объявлена ​​только 23 июня (понедельник), и командующие отдельными армиями напрасно ждали простого приказа, предписывавшего им осуществить план мобилизационного прикрытия. Хаос и удивление были видны и в пропагандистской машине. Ежедневная газета «Известия» дала информацию о начале войны только в номере от 24 июня! Молотов выступил по радио с обращением к нации вместо Сталина. Так что же стало причиной этого хаоса?

Тайна 22 июня 1941 года

В первые недели войны красноармейцы массово обращались в рабство к немецким войскам. На Юго-Западном фронте так наз. небоевые потери превысили 77 процентов. солдат

Bundesarchiv, Bild 101I-010-0919-39/Schmidt, Georg/wikipedia/CC-BY-SA 3.0

Украинский историк Кейстут Закорецкий точно сформулировал гипотезу о том, что в середине июня Сталин решил ускорить наступление. Его тезис развил Марк Солонин, предложив следующий сценарий развития событий: в воскресенье, 22 июня, должна была состояться серия провокаций, в том числе и постановочные бомбардировки советских городов «немецкой» авиацией. Советы должны были ответить на это серией бомбардировок немецких военных аэродромов. К 23 июня была подготовлена ​​открытая и всеобщая мобилизация, а примерно через неделю полностью отмобилизованные советские фронты должны были двигаться на запад. В этом сценарии Гитлер предвидел атаку Сталина не на недели или дни, а на несколько часов.

Бомбы на Гродно

Вечером 21 июня нарком обороны Семен Тимошенко и начальник Генштаба Георгий Жуков направили в военные округа странный документ, известный как «Директива №1». Он сказал, что: «1. В течение 22–23 июня произошло неожиданное наступление немцев на фронтах Львовского ВО (ВОО – прим. ред.), Прибалтийского ВО (Особого военного округа – прим. СОУ. Нападение может начаться с провокационных действий. 2. Задача нашим войскам: не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать большие осложнения». Далее, однако, идет перечень конкретных оборонительных действий, таких как рассредоточение самолетов по аэродромам.

Некоторое время советская ПВО имела приказ не стрелять по немецким самолетам-разведчикам. Полковник Белов, командир 10-й авиационной дивизии Западного фронта в 1941 году, вспоминал, что 20 июня ему было приказано привести свои части в полную боеготовность. Однако 21 июня в 16:00 этот заказ был внезапно отменен. Подполковник Купко, тогда еще молодой летчик 13-го бомбардировочного полка, вспоминал, что в воскресенье, 22 июня, в его подразделении был выходной — первый за три месяца! Офицеры отправились к своим семьям. На полигон восточнее Минска были отправлены зенитные батареи из окрестностей Гродно. 21 июня 122-му истребительному авиаполку, дислоцированному на аэродроме Новы-Двур западнее Гродно, было приказано демонтировать пушки и каемы с самолетов. Накануне часть посетили командующий Западными ВВС генерал Иван Копец и комиссия из Москвы во главе с начальником оперативного управления ВВС.

Солонин утверждает, что весь маскарад с разоружением авиаполка и ослаблением боеготовности ВВС и ПВО Западного фронта был проведен с целью провокации. 22 июня во второй половине дня на Гродно должны были упасть «немецкие» бомбы. «В 1940 году в Германии были закуплены два бомбардировщика Do 215, два Ju 88 и пять многоцелевых бомбардировщиков Me 110, не говоря уже о том, что на высоте 5-6 км никто, кроме высококлассных специалистов узнавал силуэты самолетов. (…) В ответ на самое миролюбивое сообщение ТАСС — бомбы в солнечный воскресный день. Вероломное и подлое убийство мирных советских граждан. С одной стороны белоснежный голубь мира, с другой — черные вороны. И только потом всеобщая мобилизация. » Поднимитесь огромной страной, поднимитесь на смертный бой! Черные птицы не полетят над Родиной!». Обычный? Слишком напористый? Да, но это был вкус контрактной провокации», — писал Солонин.

Когда утром 22 июня на советские аэродромы начали падать первые бомбы, идущие на провокацию командиры, возможно, задавались вопросом: «Это мы или они?» Они были связаны директивой № 1, которая запрещала «поддаваться на провокации». В 7 часов 15 минут в военные советы военных округов была направлена ​​директива 2, в которой говорилось: «22 июня 1941 года в 4 часа утра немецкая авиация без всяких причин совершила налет на наши аэродромы и города вдоль западной границы и бомбила их. При этом в разных местах немецкие войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу». В директиве не упоминается о массированном наступлении немцев от Балтийского до Черного морей. В первую очередь речь идет о бомбардировках. Директива также требует отвечать на них ударами по немецким аэропортам и группировкам войск. А также срочно бомбить Кенигсберг и Клайпеду.

Тезис о подготовленной на 22 июня провокации с бомбардировкой Гродно подтверждается и странной гибелью командующего Западными ВВС Военной Армии генерала Маунда. По официальной версии, этот многократный лётчик-истребитель покончил жизнь самоубийством в своём кабинете 22 июня. Позднее было расстреляно почти все командование Западного фронта.

Сталинская дезинформация

Советские спецслужбы ранее получили сигналы о конкретной дате нападения Германии, намеченной на 22 июня. Об этом предупреждал супершпион из Токио Рихард Зорге, а также агенты, связанные с немецким «Красным оркестром». Однако в это время были предприняты попытки доставить Зорге в штаб в Москву и расстрелять его как предателя. «Красный оркестр» демонстративно игнорировался, а лондонской резиденции запрещалось связываться с так называемыми Пятерка от Кембриджа и особенно от Кима Филби. Разведывательные донесения Сталину редактировались так, чтобы он не верил предупреждениям. «Буксировка. Меркулов. Можешь отправить свой источник в немецкий лох Генштаба ВВС. Это не источник, это дезинформатор. Дж. Ст.» — писал советский диктатор по одному из докладов, представленных ему Всеволодом Меркуловым, заместителем Берии.

Тайна 22 июня 1941 года

Для нападения на Советский Союз в первой фазе боевых действий Третий рейх бросил на Восточный фронт 135 своих дивизий, 35 дивизий стран-союзников и 3,6 тыс. военнослужащих. танки

Be&w/ALAMY LIMITED

Берия отмечал 21 июня 1941 года в одном из документов: «В последнее время многие кадровики прибегают к крайним провокациям и панике. Агенты «Сокола», «Кармен» и «Верных», виновные в систематической дезинформации, должны погибнуть в лагерях как партнеры международных провокаторов, которые хотят разделить нас с Германией. Другие агенты должны получить серьезное предупреждение». В тот же день советский посол в Берлине Владимир Диканозов, ближайший сподвижник Берии, писал: «И. Ахмедов получил информацию от нашего агента, что завтра, в воскресенье, 22 июня, Германия нападет на СССР. Я сказал ему, а также его начальнику Кобулову, чтобы они не обращали внимания на подобную чепуху, и посоветовал нашим дипломатам завтра отправиться на пикник».

Игорь Кедров, офицер иностранной разведки, в начале 1939 года написал тревожный отчет о том, что Берия уничтожает разведывательные сети в Германии. Он был арестован за это. Его отец М.С. Кедров (чекист, обнаруживший в 1921 году связи Берии со спецслужбами независимого Азербайджана) в апреле 1939 года вмешался в это дело вместе с генеральным прокурором Андреем Вышинским. Он сказал ему, что враги народа пробрались на вершину власти. Он написал их имена на листе бумаги: «Берия» и «Меркулов». Вышинский — бывший меньшевик, автор ордера на арест Ленина — сказал об этом Берии. Старейшина Кидроу был арестован. Сталин хотел оставить его в живых, но Берия тайно расстрелял его в 1941 году, а ранее прикончил сына.

Колосс на глиняных ногах

«В ночь на 22 июня танки пересекли границу и двинулись по дорогам Литвы в сторону Дынебурга. (…) Сижу, высунув голову из люка, и вижу: вдоль всей чудовищно длинной колонны, двигающейся без единого выстрела по дороге на восток, впереди нас идут в ряд Красноармейцы с оружием. Они проходят мимо нас. Не выдерживаю и кричу: «Здравствуйте, ребята!» Первая реакция на мои слова: «Куда идти в плен?!». Это была колонна советских военнопленных. Они шли одни, без немецкого сопровождения. И именно с оружием» — писал Г.Н. Чавчавадзе, грузин, командир разведки немецкого LVI танкового корпуса. Подобные сцены повторялись по всему фронту. Советские солдаты не хотели воевать за Сталина, партийных халявщиков, НКВД и колхозников, поэтому массово попадали в рабство или просто разъезжались по домам.

По официальным российским данным, небоевые потери (т.е. потерянные и взятые в плен) семи советских фронтов в 1941 г. колебались в пределах 42,6%. (Северный фронт) до 77,2 процента (Юго-Западный фронт). Таким образом, число пленных и пропавших без вести в семь-десять раз превышало число убитых. Красная Армия была оттеснена к Москве и Ленинграду, хотя имела подавляющее численное преимущество перед Германией как в людях, так и в технике. Во многом это произошло из-за морального слома и плохого руководства. О хаосе, царившем в эти дни, свидетельствует, например, директива Советского Верховного Главнокомандования от 21 сентября 1941 г.: «ВГК требует немедленной информации: 1. Оставили ли наши части Киев или нет? 2. Если войска ушли из Киева, мосты были взорваны или нет? 3. Если мосты были взорваны, кто вам скажет, что они действительно были взорваны?».

«Все переслали» — так Сталин резко оценивал положение СССР в первые недели войны .

Однако у Третьего рейха было слишком мало сил, чтобы справиться даже с сильно ослабевшим Советским Союзом. Эти силы оказались совершенно не готовы к вызовам российского космоса и климата. Кроме того, немцы свели свои шансы на победу к нулю, обрекая на голодную смерть миллионы советских военнопленных, готовых воевать против Сталина и отчуждая население территорий, оккупированных массовым террором и экономической эксплуатацией. Германо-советская война превратилась в гигантскую «мясорубку», в которой обе стороны переплавляли свои людские и материальные ресурсы. Для Германии это закончилось величайшим поражением в их истории, для Советов — упущенными шансами завоевать Западную Европу. Корни поражения обеих стран лежали в их жадности и в том, что в 1939 году они разделили Польшу, создав общую границу. Если бы Советы сохранили свой нейтралитет в 1939 году и не нанесли Польше удар в спину, им не пришлось бы четыре года воевать с Германией от Кавказа до Баренцева моря, голодать и терять около 20 миллионов человек. Современная Россия, снова восхваляющая Сталина как «отца победы», на самом деле воздвигает памятники имперской глупости.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Тайна 22 июня 1941 г.
Кто Виктор Гунин и как умер