Владислав Чаплинский: Полномочия судов зависят от согласия сторон в споре

Отсутствие юрисдикции — единственная причина, по которой Гаагский трибунал не занимается репарациями.

 Владислав Чаплинский: Компетенция суда зависит от согласия стороны спора

В последнее время «Речь Посполитая» опубликовала много текстов о польских требованиях о репарациях. Я уже говорил по этому поводу, так что мне не показалось нужным снова выдвигать те же аргументы. Однако статьи Беаты Комарницкой-Новак и Мариуша Мушинского побудили меня сформулировать некоторые замечания, касающиеся, с одной стороны, международно-правовых аспектов репараций и в более общем контексте, а с другой стороны, взглядов М. Мушинского на положение и роль международных судов и их судей.

Правительственные акты имеют обязательную силу

Оба автора подчеркивают свои личные и профессиональные связи с проф. Ян Сандорски, крупный специалист в области международного права. Хочу отметить, что мои отношения с профессором всегда были сердечными, и критика его взглядов носит не ad personam, а элемент научного дискурса. В конце этого пространного вступления я хотел бы отметить, что текст профессора, обосновывающий право Польши требовать репараций от Германии, был разработан на основе экспертного заключения, заказанного одним из государственных учреждений, после обсуждения заключение которого было совершенно противоположно тому, что следовало бы из текста, а публикация статьи была в некотором смысле интеллектуальной провокацией.

-G8WR5jJme2″>Переходим к достоинствам. Оба проф. Сандорский, а также Б. Комарницкая-Новак (а также некоторые сторонники точки зрения на неурегулированный вопрос о репарациях) и М. Мушинский прилагают много интеллектуальных усилий, чтобы доказать, что заявление польского правительства об отказе от репараций 1953 г. было недействительным на основании как польского, так и международного права.

Что касается польского законодательства, то этот вопрос имеет второстепенное значение и является дискуссионным. С другой стороны, на уровне международного права, которое, как мы помним, носит весьма неформальный характер, важно, чтобы декларация была выпущена уполномоченным органом. Оба по ст. 32 пункт 9 Конституции Польской Народной Республики 1952 г. и на основе принципов государственного представительства в отношениях с другими государствами акты правительства являются обязательными и имеют юридическую силу. Неважно, было ли официально уведомлено об отказе от права или правительство ГДР могло прочесть его по-другому, что оно подтвердило в правительственной декларации.

Атмосфера и принуждение

Упрощением (чтобы не сказать искажением) является сокращение капитуляции перед ГДР. Ведь в то время Польша признала правительство в Берлине (Восток) единственным законным правительством, представляющим всю Германию и немецкий народ. Кстати, в известном смысле такой подход был правомерным, если анализировать немецкое восстание с точки зрения межсоюзнических соглашений 1944–1945 гг., но этот тезис требовал бы более широкого обоснования. Тезис о том, что мы имеем право требовать репарации не к Германии (Федеративной Республике), а к Российской Федерации, по двойной причине: невыплаченные репарации, причитающиеся с Германии, которые СССР должен был покрыть из собственных репараций, собранных в в соответствии с системой, установленной в Потсдаме, и репарациями, причитающимися за нарушения СССР международного права после 17 сентября 1939 г. Нынешняя Россия является продолжателем (то же государство с точки зрения международного права, что и СССР).

Трудно согласиться с тезисом о том, что односторонние акты могут быть отозваны в любое время и тем самым лишены юридической силы. На основе системы источников международного права — в контексте односторонних актов — действует принцип обязательств сунта серванда (соответствующий принципу пакта сант серванда в международных договорах, который является ключевым элементом любой правовой системы). Представляется, что в случае односторонних актов, предоставляющих определенные права третьим лицам, следует ссылаться на нормы договорного права, касающиеся последствий договоров в отношении третьих стран, в том числе, в частности, договоров о предоставлении прав. Такие (субъективные) права не могут быть отозваны без согласия соответствующего государства. Декларация 1953 г. несколько раз подтверждалась властями РП, что делает возможность ее подрыва иллюзорной.

Трудно безоговорочно принять мнение, что декларация правительства Польской Народной Республики 1953 г. была выпущена под давлением. Я никогда не встречал ни одного документа, подтверждающего такую ​​интерпретацию, и сам факт общей политической атмосферы не оправдывает такой подход. Следовательно, это только шаг к выводу, что все действия правительства НРЛ (включая вступление в ООН) были предприняты под давлением и, следовательно, недействительны.

Внимательно прочитайте

М. Мушински указывает на решение Международного Суда по пограничному спору между Буркина-Фасо и Мали (1986 г.), чтобы доказать, что средства массовой информации не являются международным органом, распространяющим информацию. Вероятно, автор не очень внимательно читал текст приговора. Суд только постановил, что конкретное заявление правительства (президента Мали) не может рассматриваться как обязательный односторонний акт, учитывая его содержание и контекст. В своем консультативном заключении о французских ядерных испытаниях в Тихом океане (1974 г.) Международный суд нашел обязательные для исполнения заявления министра обороны Франции на пресс-конференции. Решения международных судов следует читать внимательно и понятно.

Заключительный пункт: возможность предъявления требований о возмещении ущерба. В международном праве, как правило, отсутствует обязательная юрисдикция международных судов, а компетенция судов зависит от согласия сторон в споре. Международные претензии предъявляются по дипломатическим каналам. Отсутствие юрисдикции — единственная причина, по которой Гаагский трибунал не будет рассматривать требования Польши о репарациях к Германии. С другой стороны, заявление о том, что политически Польша не должна пытаться разрешить дело в МС из-за влияния Германии в трибунале, и особенно немецкого судьи в нем, дисквалифицирует автора этого заявления как юриста (особенно в председателе заместителя председателя Конституционного суда). В прошлом не было никаких указаний на то, что Международный Суд уязвим для политического влияния. Дальнейшие комментарии не нужны, например, по автопроекции. Стоит задуматься, почему три срока в трибунале сидит словацкий, а не польский судья.

Автор — профессор Института юридических наук Польской академии наук

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Владислав Чаплинский: Полномочия судов зависят от согласия сторон в споре
Ограбленная церковь в Оксфорде. Посольство: Вот к чему приводит русофобия