Война — это не Ковид. Обзор рынка не будет с марта 2020 г.

Война - это не COVID. Нет будут биржевые повторы с марта 2020

Два года назад — 16 марта 2020 года — WIG ознаменовался крахом covid, после которого его стоимость выросла более чем вдвое в течение следующих 18 месяцев. Некоторые инвесторы могут рассчитывать на повторение этого сценария. Но боюсь, что они будут разочарованы.

24 февраля — в день вторжения России в Украину — экраноплан потерпел «военный крах», упав на 10,76%. Это была вторая худшая сессия. Более сильное дневное снижение произошло только один раз: 12 марта 2020 г., когда WIG упал на 12,65%. Более того, украинский крах произошел ровно через два года после начала «ковидного спада», когда началась биржевая паника, связанная с введением карантинных мер, парализующих функционирование экономики.

Как и два года назад, сейчас на нас обрушился страх. На этот раз это был не страх перед невидимым невооруженным глазом коронавирусом, а страх перед войной и российской агрессией. Поляки пробудили «генетическую память» о сентябре 1939 года. Перед заправками и банкоматами выстроились длинные очереди, из магазинов снова стали пропадать предметы первой необходимости. С крахом на Варшавской фондовой бирже цены на польский злотый рухнули – обменные курсы евро и швейцарского франка установили новые исторические рекорды.

«Покупай, пока льется кровь»

Инвесторы фондового рынка перешли в «кризисный» режим и быстро занялись поиском новых «Меркаторов» и других инвестиционных идей, аналогичных звездам ковида 2020 года. Вспомнили и о митингах, которые два года назад пережили котировки таких компаний, как Pamapol (консервы) и польской Makarony. Поэтому было много общего с мартом 2020 года и многие в глазах воображения уже подсчитывали прибыль, подобную той, которую можно было собрать в рамках ковид-бума.

Лучшее время для покупки акций — когда на улицах льется кровь — эту инвестиционную фразу, приписываемую банкиру XIX века Натану Ротшильду, часто понимают буквально. Идея состоит в том, что лучшее время для покупки — это время паники, сопровождаемой экстраординарными и часто трагическими событиями. Таких как осада Киева и война на востоке Украины. Кроме того, сейчас в массовой памяти не только польских индивидуальных инвесторов совсем свежи воспоминания о быстром восстановлении и впечатляющем буме, случившемся с финансовыми рынками после марта 2020 года. Я просто боюсь, что в этот раз все будет не так просто.

Ничто не происходит дважды (подряд)

Инвестор фондового рынка обычно напоминает тех генералов, которые всегда хорошо подготовлены к предыдущей войне. Но новые конфликты обычно удивляют командиров, потому что они происходят по другим правилам. На рынке аналогично. Многие его участники помнят старые схемы и следуют тем же правилам, которые хорошо сработали во время предыдущего кризиса. Иногда это работает, а иногда не очень хорошо. Боюсь, что на этот раз у нас не будет повторения ура-оптимизма весны 20-го. Это связано с тем, что тот кризис существенно отличается от нынешнего, и, кроме того, в нескольких важных моментах.

Во-первых, зимний крах 20-го стал кульминацией медвежьего рынка, продолжавшегося более двух лет. Пик предыдущего бума пришелся на январь 2018 года, а после октября 18 года польский фондовый рынок двигался в основном вбок, вплоть до ковидной паники. Текущий медвежий рынок длится всего четыре месяца, а WIG упал всего на 27% (после минимума в середине сессии 24 февраля) по сравнению с историческим пиком. Для меня это слишком мало и слишком быстро, чтобы объявить об окончании медвежьего рынка.

Во-вторых, мы находимся на совершенно другом этапе делового цикла. Рецессия Covid положила конец циклическому замедлению экономического роста, наблюдавшемуся в Польше и за рубежом с осени 2018 года. Сейчас мы как раз позади пика постковидного экономического бума. В макроэкономических данных мы пока не видим замедления экономического роста. До войны наша экономика в Украине росла со скоростью 7% в год, и только в ближайшие кварталы мы увидим существенно более медленный экономический рост. Но уже на рубеже 2022/23 года Польше и миру грозит рецессия, вызванная дорогим топливом, волной ошибочных инвестиций от прошлого бума, ситуацией в Китае и повышением процентных ставок.

В-третьих, тот кризис был дефляционным, а этот – инфляционным. Летом 2020 года мировая экономика была «заморожена» на несколько недель. Этот паралич блокировки заморозил не только экономическую активность, но и цены, особенно товары. Просто вспомните 20 апреля и стоимость сырой нефти ниже нуля. Сейчас инфляция ИПЦ во многих крупных странах мира приближается или превышает 10% в год, а цены на сырьевые товары растут темпами, невиданными с 2008 года. Такого запаха инфляции в развитых странах мы не видели уже 40 лет. Исторический опыт показывает, что для фондового рынка сейчас скорее не лучшее время.

В-четвертых, тогда центральные банки совершили беспрецедентное ослабление денежно-кредитной политики, сопровождавшееся оргиастическим расширением государственных расходов. Триллионы долларов и евро, созданные из ничего, наводнили финансовые рынки и реальную экономику за счет чрезвычайных ковидных надбавок, субсидий и пособий. Теперь всего этого не будет. Правительства, имеющие долги перед своими головами, не смогут так свободно увеличивать расходы. Так или иначе, значительная часть фискальной экспансии пойдет на непроизводительные, с экономической точки зрения, расходы на армию. Но самое главное отличие состоит в том, что теперь центральные банки вынуждены повышать процентные ставки, что в прошлом практически гарантировало медвежий рынок на фондовом рынке. Я считаю, что такой медвежий рынок только начинается, а не заканчивается.

В-пятых, ковид был глобальным кризисом. Российско-украинская война имеет и глобальные последствия (рост цен на топливо и продовольствие, рост ценовой инфляции и т. д.), но это в основном локальный кризис, особо важный для России и Европы, но (по крайней мере пока) без крупного и прямой перевод для США, Азии и Латинской Америки. В 2020 году реакция центробанков по всему миру была практически одинаковой: плавно снижать ставки травой и заливать экономику свежими деньгами. Теперь каждый регион мира будет реагировать немного по-своему, поэтому финансовые рынки, вместо того чтобы двигаться в одном пелотоне, скорее всего, пойдут в разных направлениях. И больше всех проиграют, наверное, европейские рынки, как наиболее экономически связанные с Россией.

Подводя итог, я считаю, что Европе грозит рецессия, которая еще не учтена фондовыми рынками. Сочетание энергетического кризиса, угасания факторов постковидного бума и повышения процентных ставок также поставило польскую экономику в затруднительное положение. А между тем давно «известно», что акции на ВФБ покупаются только на циклическом минимуме в годовой динамике ВВП Польши, до которого нам еще очень далеко.

Кроме того, рост процентных ставок увеличивает относительную привлекательность облигаций. Год назад акции листинговых компаний, приносящие 6-7% дивидендов, казались бесспорно лучшей альтернативой казначейским облигациям, приносящим 1-2%. Но сейчас казначейские рыночные бумаги предлагают более 5% годовых, а корпоративные облигации даже платят 8-9%. Так что есть над чем подумать. И это еще не конец повышения процентной ставки НБП. Все это приводит меня к выводу, что февральский крах не ознаменовал дно медвежьего рынка и что на данный момент трудно рассчитывать на впечатляющий бум, который мы пережили после марта 2020 года. Держу пари, что это будет рынок, который будет интенсивно испытывать терпение инвесторов и что это терпение окупится только по прошествии более длительного периода времени. Те, кто может хранить наличные с инфляцией CPI, превышающей 10% в год, могут быть вознаграждены.

Оцените статью
( Пока оценок нет )

В профессии с 2008 года. Профиль - международные отношения и политика. Почта: andreykozlov07@gmail.com

Последние новости 24 часа
Война — это не Ковид. Обзор рынка не будет с марта 2020 г.
Лига чемпионов: когда футбол становится искусством